Известно, сколь велико значение монтажа в кинематографии.
В театре же возможности этого художественного средства
многие недооценивают.
Иногда весь фокус в том, чтобы вовремя отсечь лишний
кусок экспозиции, начать с более действенного момента, отчего вся сцена
зазвучит иначе.
Монтажными находками бывает более всего богат именно
выпускной период.
Всегда возникает особое настроение, когда видишь в
первый раз полную декорацию. Заиграл на ней свет, вошел актер, последовали
перемены от картины к картине — и сразу стал очевиден эффект мизансцены во
времени. Здесь-то и следует ждать откровений монтажной работы.
8.
Художник сказал царю, что удаляется в пустыню совершенствовать
свое искусство. Через сорок лет старик вернулся в мир и предстал перед
умирающим царем с чистой дощечкой в руке.
— Чего же ты достиг за столько лет? — спросил царь.
— Я научился изображать петуха всего пятью линиями, — ответил
художник и, обмакнув палочку в краску, провел пять линий. С дощечки смотрел
петух.
— Ты не зря потратил годы, — заключил мудрый царь. —
Ты сумел найти главное.
Такой же процесс должен прослеживаться и в
режиссерском письме. Во время поисков еще нельзя сказать верно, какие из
множества найденных частностей определят мелодию спектакля. Хорошо, когда в
середине работы актеры с большой старательностью вырисовывают каждую мелочь.
Но изобилие деталей в мизансцене — не самоцель. Это та пластическая руда,
которую «изводишь единого слова ради».
Жестоким и многократным отсевом из нее выделяются крупицы
драгоценного металла. Задача — не потерять это ценное, не засорить его
случайным, а, наоборот, выявить, постепенно укрупняя до символа.*
Всякое произведение искусства должно обладать четкой фактурой. И подобно тому как можно
говорить о качестве словесной, музыкальной, живописной фактуры, должна
искаться фактура пластическая.
Что значит — отфактуритъ
мизансцену?
Живописец старается, чтобы вещь на полотне была не
только видна, но и как бы ощутима. Так же и с мизансценой. Мало, чтобы она
смотрелась, необходимо ее так прорисовать, отточить, довыявить, чтобы она была
еще и стереоскопична, как бы зрительно осязаема.
9.
Постоянные остановки на прогонах — ошибка многих начинающих.
Непрерывность прогона в какой-то момент должна стать неприкосновенной. Это
необходимо для актера, чтобы он мог почувствовать свою сквозную линию, роль в
целом, спектакль в целом.
И в то же время, как быть режиссеру? Пропускать свои
замечания, смотреть сквозь пальцы на ту, другую, третью неточности? Но это
неизбежно приведет к приблизительности
в художественном результате, как мы знаем, самому страшному бичу подлинного
искусства.
Записать свои замечания, а назавтра собрать актеров и
провести беседу? Так поступают многие режиссеры. В конце концов это выход.
Хотя далеко не идеальный. Почему?
Во-первых, пока режиссер записывает свои замечания, он
больше смотрит в свой блокнот, чем на сцену, и пропускает многое. Во-вторых,
назавтра устная корректура отнимет добрый час от генеральной. Можно ли
позволить себе такую роскошь ежедневно на выпуске? Может быть, и можно, но
какова цена?
Соединить борьбу за уточнение особо важных деталей с задачами
безостановочного прогона возможно, на мой взгляд, только одним способом:
прибегая к письменной корректуре.
Режиссер не должен записывать замечания сам. Он должен
непрерывно смотреть на сцену.
Рядом с режиссером за столиком сидит ассистент с
набором узеньких именных листков, адресованных каждому исполнителю,
производственным и обслуживающим цехам.
Перед началом новой сцены ассистент раскладывает перед
собой корректурные листки, адресованные ее участникам. Так что режиссеру
остается только едва слышно шепнуть ассистенту очередное пожелание, и оно под
определенным номером будет предельно разборчиво зафиксировано на листке.
Есть определенное организующее действие в том, чтобы
замечания писались на специальных типографских бланках такого, например,
образца:
«Уважаемый
товарищ _________! По просмотру прогона (спектакля) ______________режиссер
________________просит Вас принять к сведению следующие коррективы и пожелания:
__________»
|
|
|