Одна дверь работает в первой картине, две другие — во
второй. В спектакле Ленинградского БДТ «Фантазии Фарятъева» (режиссер С.
Юрский, художник Э. Кочергин) обе комнаты Фарятьева и Шуры располагались в
одном и том же павильоне. Не менялась даже выгородка. Столы, стулья, тахта,
даже двери были одни и те же. Разные помещения обозначали лишь источники света.
В комнате Фарятьева работала верхняя люстра, тогда как в комнате Шуры — торшер
и бра. И зритель очень быстро привыкал к этим обозначениям. Спектакль же несказанно
выигрывал, будучи избавлен от перестановок*.
5.
«Вышел парадокс: я ждал тебя под одними часами, а ты
меня — под другими». Подобное употребление слова парадокс не имеет ничего
общего с истинным смыслом этого емкого понятия. Тут правильнее было бы сказать
недоразумение.
А вот если за проведенное под часами время он и она
пришли к одному и тому же серьезному выводу, чего бы могло не произойти, не
случись недоразумения, перед нами уже случай парадоксальный.
Примеров парадоксальных ситуаций и поступков людей
жизнь и литература являет нам множество. Вот один из пьесы В. Розова «В день
свадьбы». Девушка любила своего жениха. До свадьбы оставалось несколько дней.
Жених проводил ее до дому и ушел. Упоенная мечтами о скором счастье, девушка
вышла за калитку и отправилась бродить одна. Встретила давно добивавшегося ее,
ненавистного ей парня. Тот воспользовался моментом и соблазнил ее. Инерция
чувства толкнула девушку на нелепый, почти необъяснимый поступок, изломавший
дальнейшую ее жизнь.
Инерция
чувства! Странно звучит, не правда
ли? В этих словах скрыта какая-то загадка, живой парадокс.
Именно эти два слова помогли мне в мизансценическом решении
одного сложного эпизода.
Речь пойдет о пятой картине трагикомедии А. Вампилова
«Утиная охота». Зилов увлечен Ириной. Чувство к ней, может быть мимолетное,
сильно, искренно. В этот момент от Зилова уходит его жена Галина. Зилов
осознает, что в Галине он теряет верного друга, женщину с большой буквы. Чтобы
избежать дальнейших объяснений, Галина, уходя, запирает квартиру снаружи.
Зилов слышит через дверь, что она плачет. Он разражается страстным монологом о
немыслимости расставания, о любви, о своих заблуждениях. Среди монолога Галина
тихо уходит. Некоторое время слова Зилова летят в пустоту, пока за дверью не
появляется Ирина. И горячее объяснение Зилова девушка невольно принимает на свой
счет.
Зилов. На охоту я не взял бы с собой ни одну женщину.
Только тебя... И знаешь почему? Потому что я тебя люблю... Ты слышишь? Открой же
меня!
Ирина. Открыть?.. Разве ты закрыт?.. В самом деле.
(Ирина повернула ключ. Зилов распахнул дверь. Пауза. Зилов
поражен, растроган)
Что ты так на меня смотришь?..
Зилов. Черт возьми! Ты просто королева!.. Какое платье!
Чудо!
Как перевести на язык мизансцен эту фантасмагорию?
Разумеется, тут дело не в двери, не в замке. Нам с
художником важно было лишь обозначить препятствие в диалогах Зилова и Галины,
Зилова и Ирины. Достаточно оказалось дверной рамы. С одной стороны — Зилов, с
другой (в том же ракурсе) — Галина. Вот он первый мизансценический парадокс —
ложный знак равенства. А вот следующий: Зилов все так же — анфас, а на месте
предполагаемой Галины — пустота. И третий: в том же дверном проеме, так же
положив руку на косяк,— Ирина. Предложенный самим драматургом парадокс столь
веществен, что зритель теряется: смеяться или испытывать ужас?
Но вот Ирина повернула ключ, и Зилов увидел перед
собой другую женщину. Он взял ее за руки, и они в растерянности смотрят друг на
друга. Опять ложный — парадоксальный! — знак равенства. Как разрешить ситуацию?
Это зависит от того, что почувствует в следующее
мгновение Зилов. Если бы перед ним вместо Галины обозначилось существо ему
чуждое, парадокс был бы снят. Все то же обыкновенное недоразумение обернулось
бы в нем отливом духовной энергии.
Но перед ним Ирина. Женщина хоть и не столь кровно связанная
с ним, как Галина, но в данный период его жизни более желанная. Прекрасный
образ возникает перед глазами Зилова, совпадая с пиком душевной откровенности
в его исповеди.
|
|
|