Первый между тем ответил на испуганную оглядку женщи­ны взглядом недоуменным с оттенком нарастающего возму­щения.

Немой фильм продолжается.

Теперь встретились взгляды мужчин. В глазах первого на­рисовался вопрос: «Что вам тут надо?!» Тот ответил ему твер­дым взглядом, но затем отступил в сторону. Его реплика-жест: «Это мое дело. Впрочем, я ни на что не претендую».

Движение слабости, но движение вполне мужское. Не толь­ко потому, что выполняется мужчиной, но по характеру и сути.

Общее замешательство разрешает, наконец, женщина. За­лихватски поправив на плече сумку, она вдруг живо спрыгива­ет на платформу, подходит к первому, берет его под руку и ве­дет прочь. Движение-приказ: «Идем, не оглядывайся». Движе­ние почти мальчишеское, но смотрите, сколько в нем женского: коварства, мягкости, чего-то непонятного, влекущего.

Мужчина на сцене должен быть мужчиной. Женщина — жен­щиной.

Вечная война и гармония мужского и женского начал в природе — основа жизни на земле. Искусство — квинтэссен­ция жизни. И аморфность, бесполость общего ли режиссерского рисунка, индивидуальной ли актерской пластики не способны создать прекрасного.

Мужчина и женщина удалились. Второй мужчина по-дет­ски всплеснул руками, опустился на скамейку и — заплакал.

Слабый человек. Но — мужчина. И по всей видимости, лю­бящий мужчина.

— А ты не знаешь, что такое значит,

Когда мужчина плачет?

(М. Ю. Лермонтов.)

Он и не заметил, как задержавшийся на полустанке поезд тронулся с места и ушел.

Он все сидел, закрыв лицо руками (поза). Наконец, спра­вился с собой, преодолел аффект, встал и огляделся вокруг (большой круг внимания). И ему захотелось поскорей уйти от­сюда (центробежная мизансцена). Он отыскал за подкладкой своего пальто провалившуюся папиросу (малый круг движения), закурил (жест с предметом), поднял воротник (индиви­дуальная пластика и костюм) и пошел прочь своей утиной по­ходкой (центр тяжести)...*.

 

8.

 

Помните, когда поезд только что подходил, мы отметили, что первый встречающий был полон напряжения и в то же вре­мя свободен как птица?

Как это достигается? И почему это так важно?

Освежим в памяти раздел учения Станиславского о свободе мышц. «Вы не можете себе представить, каким злом для твор­ческого процесса являются мышечная судорога и телесные зажимы»[15].

Да, сама природа устроила так, что, когда мы попадаем под обстрел множества глаз, сохранить без специальной техники свободу своей индивидуальной пластики почти невозможно. И мизансцены режиссера, не владеющего искусством освобож­дать актера, правильно распределять его мышечную энергию, как правило, жестки, непластичны.

Ну а если четвертая стена рухнет в тот момент, когда чело­век сам по себе должен быть напряжен, например, когда он поднимает что-то тяжелое? Или когда он выполняет какой-то сложный трудовой процесс? Или если на него наставлен писто­лет?

В каждом спектакле есть куски, где сценическая жизнь со­пряжена с проявлением физической энергии. Можно различить два вида таких проявлений.

Во-первых, все, что связано с затратой физических сил по технологическим причинам: диалог в бешеном темпе, большое количество беготни, сложный танец с пением, силовые трюки и т. д.

Задача здесь — соразмерить сложность физических нагру­зок с возможностями актера.

Станиславский говорил, что трудное необходимо сделать привычным, привычное — легким, легкое — прекрасным. Это единственный путь в таких случаях. Иначе актер загоняется, как лошадь, зритель видит потеющего человека, который не в состоянии справиться с одышкой. Актер не может скрыть от­чаянного напряжения мускулов, с помощью которых он еле-еле, как суетливый пассажир, вскакивает на подножку очеред­ной физической задачи.

Это не значит, что режиссер должен освобождать актера от физических нагрузок, но их следует выстраивать таким обра­зом, чтобы артист сумел восторжествовать над ними, скрыть все «белые нитки»— физические усилия, сокращения муску­лов, отдавшись главному — жизни человеческого духа роли.

Ко второму случаю относится все то, что связано с эффектом физического напряжения в жизни персонажа. Как-то: поднятие тяжестей, единоборство человека с трудно преодоли­мыми препятствиями, стихиями, передача боли, каких бы то ни было физических недомоганий, а также многочисленные сце­нические смерти.

Читать далее...

Актеры

Режиссеры

Композиторы