«Да, я люблю!— признается Крессида, готовая броситься
в объятия своего избранника, и в следующее мгновение переходит в резко
защитительную мизансцену:— Но не искала встречи». И сейчас же после этого идет
на отчуждение от партнера:
Крессида. О,
если б женщина имела право,
Которое дано одним мужчинам
В своей любви открыто признаваться.
Любимый!.. —
снова
устремляется она всем телом к Троилу:
...Прикажи мне замолчать.
Не то в чаду любви скажу так много,
Что первая раскаюсь.
Замкни уста мои, молю, царевич.
Троил. Замкну
я, как ни сладостны слова,
Которые из этих уст исходят.
Поцелуй.
И тут же смятенная Крессида отшатывается от Троила, как бы защищаясь руками от
ложного навета:
Крессида, Нет,
понял ты меня превратно.
Совсем я не просила поцелуя.
Театроведы утверждают, что в Крессиде Шекспир соединил
многие самые прекрасные и самые ужасные качества женщины и что по многоликости
Крессиду можно сравнить только с Гамлетом.
Война разрушила гармонию двух сердец. Юная троянка
стала пленницей враждебного греческого лагеря. Беззащитность, безнадежность,
только что пробужденная южная кровь возбуждают в Крессиде неожиданную страсть к
прекрасному греку Диомеду. Диомед неотступен, он добивается, наконец, свидания
с Крессидой в ночь перемирия ахейцев с Троей. Юный воин Троил, сопровождаемый Улиссом,
становится свидетелем первого свидания любовников.
Опять та же обстановка: ночь, сад. Снова борьба
велений крови и рассудка. На сей раз в Крессиде вспыхивает смертельная война
между страстью и отчетливым сознанием порочности этой страсти.
Диомед. Но
ты ведь поклялась, моя Крессида,
Не доводить меня до исступленья.
Крессида. О,
не лови меня на этой клятве,
Прекрасный грек. Чего-нибудь другого
Проси...
Сцена
эта решалась на повторах некоторых движений предыдущей сцены Крессиды и
Троила.
Диомед. Скажи
мне — да.
Крессида. Да.
Только не сегодня.
Диомед. Так
подари мне верности залог.
Мы искали не дубляж, а именно пластические рифмы движений
с движениями первой сцены: в пластике было то, да не то. Снова Крессиду как бы
разрывали на части ее решительность и стыдливость, огонь крови и лед ума,
снова смятение страстного существа, но уже в ином, горьком пластическом
контексте.
Крессида. О
слабый пол! Все наши заблужденья
Зависят от игры воображенья.
Наш ум глазам подвластен, потому
Никто не верит женскому уму.
В рисунке Диомеда было мало движения, как и у Троила в
первой сцене, но разные тому оправдания. Пораженный, как солнечным ударом,
первым свиданием с возлюбленной, Троил был ясен, нетороплив. Нетороплив, уверен
и Диомед, умудренный опытом сердцеед.
Именно этой чудовищной схожестью обстановки и пластики
партнеров достигался эффект внутреннего контраста двух сцен, их ассоциативность
при совершенно иных предлагаемых обстоятельствах.
Хорошая проза таит в себе массу закономерностей — ритмовых,
ассонансных и т. д. Только все эти признаки формы скрыты за непринужденным, как
бы натуралистическим характером изложения.
Такова и прозаическая мизансцена. Если она сделана по
законам искусства, то в ней нет ничего случайного. И в ней можно рассмотреть закономерности
ритмические, стилевые, графические и всякие прочие. Только эти приметы формы
скрыты под спудом бытового действования.
3.
Рассматривая симметрию не как самостоятельный способ
решения мизансцены, а лишь как технический прием, можно увидеть весьма богатые
ее возможности. Путем легких смещений, воспринимаемых скорее неосознанно, и
откровенных, хотя и деликатных, контрастов на фоне симметрических построений
можно достигнуть удивительных эффектов.
К этому приближаются и свойства пластического синхрона. Чистый синхрон в драматическом театре
оправдать удается редко, и обращение к нему даже в жанре сказки — это слишком
легкий путь. Синхрон же с видоизменениями в форме канона или иной своеобразной последовательности достоин изучения.
Собственно, это один из приемов организации больших сценических групп. Потому
вспомним о синхроне и симметрии, когда подойдем к массовым сценам.
|
|
|