Однако последнюю часть книги не следует рассматривать
только как приложение к предыдущим. Это есть продолжение, практические занятия,
на которых студент должен обязательно узнать что-то новое. Поэтому описание
некоторых навыков режиссерской техники отнесено сюда.
Предлагаемые сюжеты этюдов носят примерный характер.
Тут все рассчитано на преломление в творческом сознании педагога и его
профессиональный подход к делу. Не лишне при этом отметить, что преподавать
режиссуру имеет право только ее мастер, т. е. тот, кто может сам профессионально
поставить спектакль.
Непреложное условие занятия режиссурой — грамотность в
актерском деле. Здесь уже речь идет не только о преподавателе, но и о
студенте. Если актерская школа хотя бы в основных ее разделах не пройдена,
режиссурой заниматься рано. Не менее года следует употребить на то, чтобы
такие понятия школы Станиславского, как действие,
внимание, органика, свобода мышц, воображение, общение, куски и задачи,
видения, подтекст, сверхзадача, сквозное действие и т. д., практически стали
для всей группы чем-то вроде таблицы умножения. Не то упражнения в режиссуре
обернутся для обучающихся дилетантизмом. Да и в самих режиссерских упражнениях
правда
сценической жизни не может не быть первым из критериев. Едва ей на
смену приходит фальшь, как загорается красный
свет, и основы школы восстанавливаются в их законных правах.
Практика есть практика. Прав Е. Симонов, утверждающий,
что режиссурой, как и фортепианной техникой, надо заниматься по шесть часов в
день.
Что значит — заниматься режиссурой? Часами слушать
витийствования преподавателя? Или пробовать, ошибаться, снова пробовать?
«Когда практика
будет проделана, поговорим о теории», — настаивал Станиславский. В то же
время занятия столь сложным предметом лучше вести под девизом «Тише едешь,
дальше будешь».
2.
Как же создать условия, чтобы обучение режиссерской
технике давало результат?
Сразу возникает вопрос — какие условии: наилучшие или
минимальные?
Нет сомнения, стремиться надо к наилучшим. Небольшой
зрительный зал, учебная сцена с портальными дверьми, одетая в простую холщовую
одежду. В карманах ее — учебный конструктор, нейтральный, обтянутый такой же
тарной тканью: двухметровые ширмы из двух, трех, четырех створок (10—15 штук);
кубики 60 X 60 X 60 см (20—25 шт.); полукубики 30 X 60 X 60 см (5—10 шт.);
лесенки «двух и трехступенки» (6—8 шт.), высота каждой ступени 20 см;
балюстрады высотой 90 см, длиной 1 м 20 см (4 шт.); колонны 1 м 20 см (6—10
шт.); полуколонны с подставками для реквизита наверху по 90 см (4—6 шт.). Кроме
того, стандартные столы, стулья.
Минимальная световая аппаратура с маленьким
регулятором в глубине зрительного зала, магнитофон, колонки, фортепиано,
ударная установка. По бокам сцены — несколько макетов ее в масштабе 1:20 с тем
же конструктором в пропорциях, той же фактуры и цвета. В идеале — такое же мини-световое
оборудование. Не помешает где-то сбоку и классная доска.
— Только и всего? Как просто! — воскликнет один
читатель.
— Ну, знаете! — возмутится другой. — Это под силу
разве что академии.
Для нашего атомного века это, действительно, проще простого.
С точки зрения же «феодальной» театральной практики — достаточно сложно.
Что же делать, если нет такой сцены, конструктора и
вообще ничего нет?
Один из принципов творческой работы — от трудностей не
расслабляться, но сами эти трудности обращать себе на пользу.
Обыкновенная казенная аудитория. Несколько столов и
стульев.
Можно ли сравнить эту обстановку с описанной выше? Но
научиться и в таких условиях можно многому. Нанесенные отовсюду, под руку попавшиеся
предметы и — воображение заиграло, работа кипит. «Театр, — говорил Лопе де Вега, — эта две доски и единая страсть». Здесь мы скажем: стол, стул и
режиссерская фантазия.
Если говорить об условиях, — главное, пожалуй, это то,
как обставит занятия сам педагог. На первом месте тут тишина и чистота. Будь то
учебная сцена или просто комната, с первых шагов молодой режиссер должен
привыкать создавать творческие условия для творческой работы.
|
|
|