Поэтому в человеческих потребностях главный интерес представляют не биологические потребности сами по себе, а мера их участия в сложных потребностях - их давление на другие потребности человека, их осложняющая роль и прояв­ления этого давления. Разнообразные трансформации биологи­ческих потребностей, то более, то менее осознаваемые, иногда значительно влияют на содержание, силу и ход трансформа­ции других потребностей. В результате могут возникнуть фор­мы поведения, продиктованные целями, в которых трудно вы­делить биологическое, хотя роль его и значительна. Любовь -не единственный тому пример.

Другим примером может служить голод. Наиболее простой, но относительно редкий случай - острая потребность в пище. На какой-то срок она может совершенно вытеснить все дру­гие потребности человека. Каковы вытесненные? Этим опреде­ляется сила потребности в пище данного человека в данный момент, а может быть, и свойственная ему сила биологичес­кого эгоизма вообще.

Так, в «Анне Карениной» Л.Н.Толстого Стива Облонский любит самый процесс еды, а Левин однажды был готов пла­кать от острого голода...

Более острый случай - голодание - систематическое недо­едание при господствующей в данное время объективно недо­статочной норме удовлетворения потребности в пище. Миро­вая война дала множество примеров разнообразия последствий такого постоянного давления биологических потребностей на все остальные - от крайнего обострения индивидуального или семейного эгоизма до полной самоотверженности. Оказалось, что голодание влияет на социальные потребности разных лю­дей по-разному: одни совершенно забывают о справедливости; другие делаются менее требовательны к ней, менее щепетиль­ны; причем у тех и у других вытеснять или ослаблять по­требность в справедливости может и забота о собственной персоне, и забота о своих близких - детях, родителях; биоло­гические потребности (в том или другом варианте) могут вы­теснять социальные потребности (совершенно отвлекать от них) или подчинять их себе; в последнем случае человек до­бивается, например, определенного места в обществе (должности, работы) как будто бы в интересах общества или из честолюбия, а в действительности - чтобы успешнее «выжить»; этому же может быть подчинена и вся последую­щая служебная деятельность.

Но обычно у человека социальные потребности бывают сильнее голода. Поэтому возможны и пренебрежение к по­требности в пище и, парадоксальные на первый взгляд, слу­чаи, когда систематическое недоедание обостряет потребность в справедливости - делает человека бескомпромиссным, может быть, даже жестоким в крайнем субъективизме. Таким бывает аскетизм верующих фанатиков любой веры - они «умерщ­вляют плоть для укрепления духа».

Страх - характерное проявление давления биологических потребностей. К нему относится все то, что относится к опас­ности, физическому самосохранению, как и к голоду и в тех же вариантах: страх за себя, страх за своих близких и полное бесстрашие самопожертвования. Совпадают обычно и сравни­тельные оценки первых двух вариантов: заботы о пропитании и безопасности близких и страх за них воспринимаются как более высокий уровень потребностей, чем забота о себе самом и страх за себя.

Но, в отличие от голода, страх едва ли способен обо­стрять социальные потребности, хотя часто он маскируется ими и с ними как будто бы сливается. Так, скажем, интере­сами общественного благополучия оправдывают иногда пытки, казни и террор вообще.

Страх следует за представлениями об опасности; это мо­жет быть и непосредственная опасность жизни - физическому существованию (так люди боятся боли, инфекции, стихийных бедствий, огня, воды, высоты и т.п.), но чаще - опасность месту, занимаемому в обществе. В этих случаях само «место» выступает в своеобразной роли: не как «место в умах людей», а как место материальное, даже - физическое. Поэтому в бес­страшии проявляется либо пренебрежение к месту, либо пред­ставление о месте именно в умах людей, которое героической смертью не теряется, а упрочивается или приобретается.

Актеры

Режиссеры

Композиторы