В этой триаде можно видеть, пусть отдаленное, сходство с тремя «жребиями», предназначенными сыновьям библейского Ноя после всемирного потопа. «Жребии» эти похожи на при­звания (или профессии), закрепляющие обслуживание тех же трех потребностей: жребий Хама - «страх иметь» (обслужи­вать биологические потребности); жребий Иафета - «власть держать» (управлять, судить, блюсти справедливость, то есть обслуживать потребности социальные); жребий Сима - «Богу служить» (имеется в виду вечная абсолютная истина, требую­щая служения и почитания). Совершенно совпадают с тремя группами потребностей, вмещающих всю полноту их многооб­разия и три «эмпирических я» Джемса: «материальное я», «социальное я» и «духовное я».

Потребности первой из трех групп Ф.М. Достоевский оп­ределяет как потребности в материальных благах, необходи­мых для поддержания жизни; на второе место он ставит по­требности познания - не только жить, но и знать «для чего жить»; на третьем месте - потребность «всемирного соедине­ния людей». У Гегеля порядок иной: «Обозревая все содержа­ние нашего человеческого существования, мы уже в нашем обыденном сознании находим величайшее многообразие инте­ресов и их удовлетворения. Мы находим обширную систему физических потребностей, на удовлетворение которых работает большая и разветвленная сеть промышленных предприятий, торговля, судоходство и технические искусства. Выше этой системы потребностей мы находим мир права, законов, жизни в семье, обособление сословий, всю многообъемлющую об­ласть государства; затем идет религиозная потребность, кото­рую мы встречаем в каждой душе и которая получает свое удовлетворение в церковной жизни. Наконец, мы находим бесконечно специализированную и сложную деятельность, со­вершающуюся в науке, совокупность знаний и познаний, ох­ватывающую все существующее. В пределах, образуемых всеми этими кругами деятельности, перед нами выступает также и художественная деятельность людей, интерес к красоте и ду­ховное удовлетворение, доставляемое ее образами» (64, т.1, стр. 102-103).

Если религиозные потребности рассматривать как возмож­ные трансформации потребности познания (а к этому мы специально обратимся), то можно утверждать: у любого нор­мального человека существуют и функционируют потребности всех трех групп - биологические, социальные и идеальные -и, с другой стороны, нет такой человеческой потребности, которая не была бы так или иначе связана с одной из этих исходных и не могла бы быть, следовательно, отнесена к од­ной из этих трех групп. При этом потребности каждой груп­пы качественно своеобразны и несводимы к потребностям любой другой, хотя потребности разного происхождения по­стоянно выступают в составе одного комплекса как одна сложная потребность. Это во многих случаях чрезвычайно затрудняет отнесение к одной из трех групп той или другой наличной сложной потребности человека. Но коль скоро в каждой сложной потребности какая-то главенствует, трудность эта в принципе преодолима.

Некоторый намек на триумвират исходных человеческих потребностей можно видеть в античной мифологии. Три героя - Иконой, Фаэтон и Икар - потерпели крушение при дерзновенных попытках подняться выше человеческой ограниченнос­ти. Иконой -- на пути любви: он пытался обнять Геру, но обнял лишь облако, подставленное Зевсом вместо своей суп­руги. Фаэтон - на пути славы: он возомнил, что может уп­равлять небесными конями солнца, и разбился. Икар -- на пути исследовательского дерзания: он летел к Солнцу, пока оно не растопило воск, которым держались его крылья. Каж­дый из трех героев поплатился за ненасытность одной из трех исходных потребностей, когда она не сдерживается другими членами триумвирата.

Тот же триумвират отмечает в образных выражениях и наш современник писатель Вл. Солоухин в «Письмах из Рус­ского музея»:

«В человеке, кроме потребности есть, пить, спать и про­должать род, с самого начала жили две великие потребности. Первая из них - общение с душой другого человека. А вто­рая - общение с небом. Отчего возникла потребность духов­ного общения с другими людьми? Оттого, вероятно, что на земле одинаковая, в общем-то, одна и та же душа раздробле­на на множество как бы изолированных повторений с множе­ством наслоившихся индивидуальных особенностей, но с тож­дественной глубинной первоосновой. Как бы миллиарды отпе­чатков либо с одного и того же, либо, в крайнем случае, с нескольких, не очень многих негативов.

Актеры

Режиссеры

Композиторы