Культура как структура общественно-исторических норм неизбежно включает в себя и суеверия, причем разных, так сказать, «калибров» от норм, очевидно устаревших, до норм, едва начинающих устаревать. Суеверия одной обще­ственной группы (нации, расы, сословия - вплоть до отдель­ного человека) вступают иногда в непримиримые столкнове­ния с суевериями другой группы. Это - столкновение много­летних и прочно укоренившихся норм. Сперва защита своей нормы делается сильной актуальной потребностью определен­ной общественной группы; потом потребностью этой группы может стать не только охрана, но и распространение той же нормы - принуждение других принять ее и подчиниться ей.

Примером тому могут служить религиозные войны и об­щественные движения, вдохновляемые идеями справедливости, претендующими на всеобщую и универсальную норму.

Когда какие-либо общественные идеалы, претендующие на универсальность, упорно защищаются и настойчиво, насиль­ственно распространяются, они выступают особенно ярко именно как нормы - в их охранительно консервативной сущ­ности.

Иногда они выражены в самых широких обобщениях. Так, протопоп Аввакум цитирует Василия Великого: «Не пролагай пределы, яже положиша отцы!» (102, стр.128).

Так, А.С. Пушкин защищает нормы нравственности: «За­метьте, что неуважение к предкам есть первый признак без­нравственности» (222, т.5, стр.221).

Иногда требования нормативности предъявляются прямо человеческой душе. М. Гершензон уподобляет в этом декабри­ста Кривцова императору Николаю I: «Он [Николай I - П.Е.] тоже всю жизнь негодовал на то, что люди и народы не хо­дят всегда по прямой линии, что в человеческой душе мало порядка; вся его политика направлялась утопическим замыс­лом насадить порядок в душах. Позднее Кривцов будет ма­леньким Николаем на губернаторстве. То была общая черта их поколения» (67, стр.31).

Развитие человечества осуществляется путями культуры, но всегда в более или менее острой борьбе, потому что культура складывается из норм, а норма по природе своей консерва­тивна- она без сопротивления не уступает. П.И. Мельников (Андр. Печерский) сформулировал это так: «Сам народ гово­рит: «мужик умен, да мир дурак» (185, стр.510).

«Мир» -- это норма, поддерживаемая большинством. Но глупых людей больше, чем умных. Поэтому «мужик умен». Так ему самому всегда кажется... Любопытно, что почти то же пишет и Дж. Неру: «Невежество всегда страшится перемен. Оно боится неизвестности и цепляется за привычные условия, какими бы жалкими они ни были» (197, стр.23).

Юлий Цезарь говорит в романе Т. Уайддера: «Я окружен такими реформаторами, которые могут обеспечить порядок только законами, подавляющими личность, лишив ее радости и напора, - их я ненавижу. Катон и Брут мечтают о государ­стве трудолюбивых мышей, а по бедности воображения обви­няют в этом и меня. Я был бы счастлив, если бы обо мне могли сказать, что я, как Кифарида, могу объездить коня, не погасив огня в его глазах и буйства в его крови» (283, стр.170).

Противоречивая природа норм и культуры в целом прояв­ляется, между прочим, в пословицах и поговорках. Для одних они - «народная мудрость», для других - ограниченность ума и пошлость. К последним принадлежала М.М. Цветаева. Она предпочитала свои переделки этих поговорок: «Где прочно, там и рвется»; «Тише воды, ниже травы - одни мертвецы»; «Ум-хорошо, а два - плохо»; «Тише едешь, никуда не при­едешь»; «Лучше с волком жить, чем по-волчьи выть»

Диалектику нормы и ее нарушения объясняет академик А.А. Ухтомский: «Наша организация принципиально рассчита­на на постоянное движение, на динамику, на постоянные про­бы и построение проектов, а также на постоянную проверку, разочарование и ошибки. С этой тачки зрения можно сказать, что ошибка составляет вполне нормальное место именно в высшей нервной деятельности» (286, стр.93). «Разочарования и ошибки» - это отклонения от нормы или ее нарушения, ока­завшиеся неплодотворными. Но по Ухтомскому, риск откло­нения законен и необходим - «нормален».

В «Письмах» Т. Манна читаем: «Великий человек -- это общественное бедствие», - говорят китайцы. Особенно вели­кий человек - немец. Разве не был Лютер общественным бед­ствием? Разве не был им Гете?   Приглядитесь к нему, сколько ницшеанского имморализма заключено уже в его природолю-бивом антиморализме!» (176, стр.236).

Актеры

Режиссеры

Композиторы