Речь идет далеко не всегда об очевидном властвовании или
повиновении (как у животных), даже не о подверженности
человека либо властолюбию, либо услужливости. Одно и то же дело - скажем, командовать
- может выполняться как для удовлетворения потребности «властвовать», так и
для удовлетворения потребности «служить». Каждый человек может
делать любое дело, повинуясь как той,
так и противоположной, в зависимости от того, что такое в его субъективных
представлениях «справедливость». Эти представления существуют
в том или ином качестве у каждого как потребность, чаще
всего не осознаваемая или осознаваемая отчасти - по мере ее
обострения, ее неудовлетворенности. Простейшие ее проявления
называют самолюбием, гордостью, достоинством или «чувством
собственного достоинства», или «чувством долга» и т.п., а иногда -
скромностью, отзывчивостью, услужливостью.
Тот, кто командует служа, командует, потому что это нужно
другим, потому что в этом его долг перед ними - он командует
для других. Тот, кто, наоборот,
служит, подчиняясь потребности властвовать, тот, служа, укрепляет свое
положение с тем, чтобы потом властвовать, или хотя бы управлять
-он работает для себя. Тот и
другой ведут себя так только потому, что не
могут иначе. Они даже не представляют себе иного и не видят иного.
По словам Бальзака, «когда вы горбаты, - стройная фигура кажется
уродством» (21, стр.457).
«Лошадь
сказала, взглянув на верблюда:
«Какая гигантская
лошадь-ублюдок».
Верблюд
же вскричал: «Да лошадь разве ты?!
Ты
просто-напросто - верблюд недоразвитый».
(В, Маяковский)
При этом каждый может выполнять самые разные дела и оба
могут делать одно и то же дело вместе, даже не подозревая
разности своих представлений о должном в отношении справедливости.
Позиция «для себя» и «для других» у каждого - единственная возможная,
сама собою разумеющаяся. Такова потребная каждому справедливость. Ее он и добивается в социальном окружении, а
иной не представляет себе. Это служение справедливости, доведенное до чудовищного абсурда, ярко
изображено в рассказе Ф. Кафки «В исправительной колонии»,
а у Достоевского - в повести «Село Степанчиково и его
обитатели» в характерах Фомы Опискина и полковника Ростанева.
Справедливость
состоит в равновесии прав и обязанностей в отношениях каждого
человека с другими. Но практические представления каждого человека о содержании
этого равновесия отличаются от представлений любого другого. Больший или
меньший крен - в сторону прав или в сторону обязанностей
своих и другого - как преимущественная тенденция неизбежен. В «Селе
Степанчикове» он очевиден. Но Достоевский показал, как, вопреки господствующему
крену, иногда неожиданно и ярко выступает и потребность, ему
противонаправленная.
В трансформациях субъективных представлений о справедливости
проявляется бесконечное разнообразие степеней этого крена,
проявляются и поиски равновесия и разность представлений о
содержании подразумеваемых прав и обязанностей -все то, в чем конкретно
выступают социальные потребности человека.
Их
трансформации осложняются еще и тем, что представления о
правах и обязанностях всегда связаны с представлениями о возможностях - о
силах, - а силы теоретические не поддаются объективному точному
измерению и потому расцениваются каждым по-своему.
Если представления о справедливости одного человека не могут
совпадать с представлениями другого, то неизбежны столкновения
при попытках любого реализовать свои представления; добиваясь
справедливости по своему образцу, каждый посягает (и не может не
посягать!) на представления о ней другого и тем неизбежно мешает другому
удовлетворить его потребность в ней. И действительно - такая борьба в человеческом
обществе не прекращается. Но именно ее неизбежность ведет не только к
антагонистическим конфликтам, но и к взаимным уступкам, компромиссным
соглашениям, а далее - к постепенной и медленной выработке путей к справедливости
относительно объективной.
Субъективные представления о справедливости вызваны объективной необходимостью,
ею же они и корректируются.
|
|
