В критике этого рода действительные или вымышленные качества объекта специально
подбираются для дискредитации или превознесения в интересах адресата. Интересы
эти приобретают в суждении решающее значение, а в их роли часто выступают
предполагаемые пристрастия или вкусы определенной группы людей; в
восхвалении или ниспровержении качеств объекта делается попытка
угадать их. Так, в угоду адресату не только препарируется объект критики, но
перестраивается и сам критикующий субъект. Он стремится, более или менее
успешно, усвоить те суждения, какими сам не располагает -
именно те, какие, как он догадывается или знает, могут
понравиться адресату.
С критикой этой, где главенствует адресат, граничат донос и
реклама в прямом смысле этих понятий, которые уже никак нельзя
назвать «критикой». Но реклама и донос бывают скрыты в форме критики;
тогда видимость существования трех факторов критического суждения сохраняется.
Если такая «критика»
все же публикуется, то это значит, что субъект предполагает
заинтересованность адресата в ее широком распространении. Отсюда -
стремление к популярности со всеми ее последствиями.
Представления об объекте приспосабливаются тогда к наиболее
распространенным (то есть в пределе - примитивным, невежественным)
суждениям о том, каким он якобы должен быть. Такие
представления монтируются соответственно цели дискредитации или
возвеличивания. Поэтому действительные качества объекта и суждения субъекта
подгоняются не только к вкусу адресата, но и к точке зрения, наиболее модной в
данное время в кругу, близком адресату, которая выдается за всеобщую и
общеобязательную.
Этих
пределов в отклонениях от объективности и искренности приспособленческая
критика далеко не всегда достигает - достигнув их, она перестает
быть критикой. Но зависимость от адресата, нужда в нем ведут в этом направлении.
Поэтому, как только критика специально поучает, призывает или ограждает,
и адресат начинает занимать в ней все более значительное
место, так в ней появляются охарактеризованные черты
приспособленческого разгромно-рекламного рода. Их присутствие даже в небольшой
дозе в большом числе критических сочинений объясняет, я полагаю,
отрицательное отношение к критике многих художников.
Функция такой критики - распространение информации о том,
что, мол, в каком-то определенном кругу такое-то определенное
явление принято расценивать так и так; при этом подразумевается, что
оценка эта в высшей степени авторитетна, или даже - абсолютно верна.
Критик стремится выступать от лица определенных общественных сил, как если бы
силы эти уполномочили его выразить их взгляды и суждения. Так к поддельной
искренности добавляется поза скромности и обнаруживается подчиненная роль субъекта в
триумвирате.
Наиболее безобидным вариантом приспособленческой критики
является кокетство - более или менее умелая и тонкая самореклама:
демонстрация тех своих качеств, способностей, особенностей, которые должны понравиться
адресату, и поводом для проявления которых служит объект. Он - средство самовыявления,
а оно служит угождению. Кокетство, самовыявление, реклама ценят оригинальность
и претендуют на нее; поэтому -- выражают или подразумевают, между
прочим, и осуждение чего-то или кого-то в чем-то. Значит, и критика
в этом безобидном кокетстве как будто бы присутствует...
Художественная критика. Субъект
Третий
род критики - та, в которой преобладающую роль играет личность
субъекта. Так, И.Ф. Анненский о своей субъективности предупреждает в
предисловии к «Книгам отражений» (10). Эта критика может быть разнообразна по
содержанию в зависимости от того, что представляет собою этот субъект.
Он может быть философом, историком, общественным деятелем, политиком, и устремленность его
личных интересов неизбежно отразится и на его подходе к объекту,
и на адресовании.
К
критике этой могут быть отнесены те многочисленные специальные
работы - рецензии на спектакли, книги, кинофильмы, отчеты о выставках, интервью и т.п., в
которых свои субъективные суждения выражает специалист, не претендующий на
объективную беспристрастность. Если при этом объект критики -
произведение искусства, а субъект все-таки стремится к объективности, то
его критика приближается к технологической - искусствоведческой.
|
|
