Вероятно, каждая из этих структур у каждого человека более или менее успешно, сравнительно с другими, выполняет свою функцию. А все они вместе соответственно организуют кон­кретное поведение человека - трансформируют так или иначе все его наличные потребности в текущей, изменяющейся среде при его наличном опыте и его предынформированности. К работе этих структур нам еще придется не раз возвращаться.

Поскольку потребности существуют даже у растений, они, очевидно, предшествуют сознанию. Осознание потребностей у человека начинается с «теоретических» представлений о по­следствиях применения того или иного способа их удовлетво­рения. Мышление, занятое выбором средств и способов, уста­навливает разные и относительно далекие связи между тем, что возникает в данном случае в памяти, воображении, в непосредственном созерцании. Оно дает возможность предви­деть последствия применения того или иного способа. Это предвидение и есть, в сущности, осознание потребности как цели, мыслимой на некоторой дистанции и требующей средств для ее достижения. «Сознательной деятельностью, - писал К.Д. Ушинский, - может быть названа только та, в которой мы определили цель, узнали материал, с которым мы должны иметь дело, обдумали, испытали и выбрали средства, необхо­димые к достижению сознанной нами цели» (289, стр.28).

Потребность, не связанная в представлениях со способами ее удовлетворения или с поисками таких способов, это - по­требность неосознаваемая. Только опыт преодоления препят­ствий и применения способов ведет человека к осознанию потребности. Неосознаваемые потребности ясно видны в пове­дении детей младенческого возраста.

Но это, конечно, не значит, что они существуют только у младенцев. Опыт учит осознавать потребности в той же мере, в какой ведет к их трансформациям. Поэтому осознаются потребности всегда относительно конкретные и всегда -трансформированные. Осознаются некоторые из возможных вариантов и некоторые из возможных форм иногда как единственный вариант и единственная форма: производная по­требность как исходная. В любовных увлечениях это ясно обнаруживается. Пока оно длится, все блага и достоинства мира бывают слиты с одним определенным лицом. Причем, произойти это может неожиданно, но закономерно -- как с Татьяной Лариной: «Пора пришла - она влюбилась». Впро­чем, так же и всем увлеченным людям (коллекционерам в широком смысле слова, игрокам, фанатикам) кажется, что «нужно только одно», что «все зависит от одного»; так у наркомана может существовать сильнейшая потребность в определенном наркотике, хотя о происхождении этой потреб­ности он не задумывается и родился он вполне нормальным человеком без этой потребности.

Во всех подобных случаях за осознаваемой, относительно конкретной потребностью скрывается другая - неосознаваемая. Осознается производная, скрывается исходная. Человек точно знает, «чего он хочет», и не отдает себе отчета, «зачем» ему это нужно. Наиболее глубинные «исходные» свои потребности человеку, видимо, осознавать не свойственно.

«Разве можем мы по приглушенному, то тут, то там раз­дающемуся стуку лопаты угадать, куда ведет свою штольню тот подземный труженик, что копается внутри каждого из нас? Кто из нас не чувствует, как его подталкивает что-то и тянет за рукав?» - так пишет Герман Мелвилл (184, стр.291). А в «Нови» И.С. Тургенев утверждает: <«...> только то и сильно в нас, что остается для нас самих полуподозренной тайной» (280, т. 4, стр.280). «Тайне» этой чрезвычайно содействуют иллюзии: человеку кажется, или он думает, что осознаваемая им, вполне реальная и, может быть, весьма острая потреб­ность происходит от другой, мнимой, воображаемой. Так, потребность в витаминах существует, но человек ее не осозна­ет, хотя может ощущать болезненные последствия их недо­статка в своем питании и может эти ощущения объяснять причинами, далекими от истины.

Поэтому необходимо отличать объективные, действительно существующие потребности от мнимых, кажущихся. Последние часто бывают полуосознаваемыми -- человеку неприятно, не хочется осознавать их до полной ясности, и он подкрашивает их и убеждает самого себя в реальности такой обработанной догадки. Так «обрабатываются» не только потребности, счи­тающиеся неблаговидными, но и самые благородные. Человек делает, например, что-нибудь по доброте, но искренно убеж­дает себя и других, что поступает так ради выгоды. А о про­исхождении «доброты» и «выгоды» обычно и вопроса не воз­никает... Не возникает его и о том, почему не хочется самому себе признаться? Какая потребность побуждает дорожить са­мообманом?

Актеры

Режиссеры

Композиторы