Так,
при удовлетворении идеальных потребностей - потребностей познания - человек оказывается одновременно и объектом, предметом познания, и инструментом, орудием познания.
Это же относится и к отдельным' моментам его жизни - свойствам, чертам характера отдельных
образов художественной литературы.
Познание человека
бесконечно, так как безгранично разнообразие человеческих индивидуальностей и
бесконечен путь к абсолютной истине - единой сущности всего происходящего в
мире. Поэтому в неповторимости художественного образа -его достоверность.
В том, как писатель
подходит к познанию человека, можно обнаружить определенные тенденции, более или менее ясно проявляющиеся. Разные писатели
начинают постижение природы человека
по-разному: одних привлекает в человеке прежде всего одно, внимание других
устремлено к другому, хотя все пути ведут в идеале к полноте и
разносторонности. Распутывать клубок противоречий, взаимосвязей, зависимостей, причин и следствий в человеческой
индивидуальности можно, начиная с
различных ее сторон и разных, присущих ей черт.
Эти стороны или черты
суть следствия тех или других исходных потребностей. Поэтому в подходе писателя к познанию
человека можно видеть его преимущественный интерес к тем или другим исходным человеческим
потребностями как его,
писателя, склонность. Такая склонность должна иметь свою причину в биографии и характере писателя - в структуре
его потребностей. Она ведет к определенным последствиям и в том, что находит и
воплощает писатель в природе человека, и в том, какой отклик находят его
творения у читателей.
Так,
по моим представлениям, Ф.М.Достоевскому свойственно
начинать постижение природы человека с трансформаций социальных потребностей. Это - самые разнообразные по содержанию и силе потребности в
справедливости: непритязательность
«бедных людей», гордость «униженных и оскорбленных»,
чувство собственного достоинства и смирение в «Преступлении и наказании»,
эгоизм и альтруизм разнообразных степеней и оттенков в «Братьях Карамазовых», в «Идиоте», в «Записках из мертвого
дома». Во всех своих произведениях
Достоевский особенно внимателен к давлениям на потребность в справедливости, с
одной стороны, потребностей биологических, с другой - потребностей идеальных.
Давлений иногда
сильнейших.
Чрезвычайный, более
ста лет не ослабевающий интерес к творчеству Достоевского объясняется, я
полагаю, тем, что он объективно верно и ярко выразил в человеке как его социальную
сущность, так и ее природную связанность с потребностями биологическими и
перспективу ее одухотворения потребностями идеальными.
Но социальная
сущность человека возникает из его естественной природы и строится на ней. С этого начинается постижение человека Львом
Толстым.
Распутывая
клубок человеческой природы он начинает с биологических
потребностей.
Их бесспорная реальность, их сила
и простота делают исследования Л.Толстого продуктивными и чрезвычайно
убедительными. Он выясняет: как в биологические потребности вмешиваются социальные и идеальные,
как осуществляется их давление и
к чему оно приводит. Наиболее ясно и сжато это выражено в одном из поздних его
произведений - в рассказе «Хозяин и работник». Но столкновения с
биологическими потребностями социальных и идеальных отчетливо видны и в «Анне Карениной»,
и в «Войне и мире», и в «Смерти Ивана Ильича», да и во всех других.
Генрих Белль начинает с потребностей идеальных. Социальные и биологические он рассматривает в связи с тем,
как на них сказывается вмешательство и давление потребностей идеальных, достигших значительной
или господствующей силы.
Повышенная сила потребностей - область, специально интересующая Стефана
Цвейга. В его известном рассказе «Амок» это проявляется с наибольшей ясностью. Рассказ повествует о поведении, подчиненном
потребности, поглощающей человека целиком, подчиняющей себе все его поступки. Книга «Борьба с безумием» посвящена тому, что Цвейг называет «демонизмом» - обслуживанию
сверхсознанием такой всепоглощающей потребности и вытекающим отсюда последствиям в трех вариантах: 1) игнорирование сознания и социальных потребностей (Гё'льдерлин); 2)
преодоление сознания чрезмерностью
притязаний и пренебрежением ко всем нормам (Клейст) и 3) агрессивное отрицание
сознания и всего им охраняемого, утверждение иррационализма (Ницше).
|
|
