У Б. Брехта актер
спрашивает: «Разве я не связан по рукам и ногам авторским текстом?» Философ отвечает: «Ты можешь обращаться с этим текстом, как с
достоверным, но многозначным
сообщением» (37, т.5/11, стр.351). Так и для портретиста
многозначна модель - она подлежит расшифровке, и художник может по-разному
расположить ее в пространстве, по-разному осветить, затенив одно и высветив
другое, и по-разному
варьировать оттенки в выражении глаз, бровей, губ.
Подобно этому тот же текст может быть произнесен как аргументация значительная или
второстепенная, применяемая под давлением тех или иных исходных потребностей, как большее или меньшее число фраз. В
количестве фраз, пусть самых
коротких, - количество аргументов; в удлинении фраз - усложнение аргументации.
В каждой фразе те или другие слова могут быть «крупнее» или «мельче», может быть применена та или другая «лепка фразы»; на произнесении отразятся
и «способ словесного воздействия» и поведение субъекта до и после произнесения
слов - его телесная мобилизованностью «оценка» и «пристройки» (об этом см. в моей книге «Технология актерского искусства»).
Использование
тех или других возможностей из числа многих
и разнообразных может выразить с большей или меньшей ясностью, в зависимости от многих обстоятельств, цель произнесения данных слов в данном случае, а за этой
ближайшей целью и цели более отдаленные.
Выше, в главе II, речь шла о том, что поведение человека можно рассматривать
в разных объемах или с разных расстояний. В толпе, на средней дистанции, все
человеческие лица подобны одно другому, а среди знакомых, друзей и родных нет
двух одинаковых, и каждая черта на каждом лице, если всмотреться в нее,
неповторима, как отпечатки пальцев. Знакомство с натурой режиссер, как и
портретист, начинает со средней дистанции - как с неискусством. В этом
неискусстве режиссер
в жизни, изображенной драматургом, живописец в облике
модели видят нечто цельное - для них новое и значительное. Действительно ли оно
содержится в том, что они видят? Не
фантазия ли это, не иллюзия ли, не принимают ли они желаемое за действительное?
Чтобы убедиться в правильности своей догадки о целом, художник выверяет в
частностях и мелочах - на ближайшем расстоянии - свою первоначальную догадку.
Но эта проверка не
только утверждает правильную догадку и отвергает ложную. Отвергнутая может натолкнуть на новую - истинную, а истинная не только подтверждается, но и
«обрастает» конкретным содержанием, уточняется и обогащается, всегда видоизменяясь, в
процессе ее проверки. Так художник
переходит постепенно от «художественной критики» в область творческой практики
и профессионального мастерства. Режиссура как искусство толкования - к
практической психологии, к построению и обнажению борьбы, к структурам
потребностей, интересов и желаний борющихся. Переход этот, может быть, точнее
было называть двусторонним подходом к создаваемой композиции взаимодействий -
со стороны точного выполнения авторского задания и со стороны его преодоления в собственном толковании этого же
задания. Причем «задание» это только представляется режиссеру «авторским». В действительности, оно рождается у режиссера как плод познания
модели - пьесы, объекта, как открытая им сущность этого объекта.
3. Ступени профессии
Неизбежное
присутствие неискусства в произведениях искусства
делает невозможным выделение всего того, что может быть совершенно бесспорно и
объективно обоснованно отнесено к явлениям искусства. Его присутствие в том
или ином человеческом изделии ощутимо, но недоказуемо. Ю.М. Лотман утверждает: «Случаи, когда поэзия, с
одной точки зрения, представляется
«хорошей», а с другой - «плохой», настолько многочисленны, что их следует считать не исключением, а правилом» (162, стр.127).
Единственными объективными свидетельствами художественных ценностей служат данные статистические - широта признания и его долговечность. Но и эти
свидетельства достоверны лишь относительно - самое широкое признание бывает самым
кратковременным, да и долговечность бывает
следствием многих и разных причин.
|
|
|