Зрителем толкование воспринимается примерно так: поче­му произнесение этих слов этим действующим лицом, или какой-то другой момент в ходе спектакля, происходит не так, как должен бы нормально и по предварительным представле­ниям происходить? Первое впечатление: не может быть! Не­правда! Искажение смысла! С этого начинается. Кончается уверенностью: только так это и должно происходить - тако­ва логика обстоятельств, событий, характеров и взаимодей­ствий всех действующих лиц и всей пьесы в целом. Новое тол­кование этой логики воспринято как единственно верное. Оно верно потому, что нет ни одной фразы ни у одного действу­ющего лица и ни одной ситуации, которые не подтверждали бы данное толкование в целом или противоречили бы ему, хотя именно оно вызвало вначале протест в отдельно взятой фразе, мизансцене, ситуации.

Для достижения искомого единства режиссер, может быть, перестроил саму пьесу? Например - сократил ее? Это может относиться не к самому единству, а к средствам достижения его, к вооруженности режиссера. Старая пьеса, может быть, нуждается в переводе на современный, более сжатый язык? Если единство толкования и толкуемого достигнуто, то «по­бедителя не судят» - в искусстве во всяком случае. С. Моэм рассказывает: «Свою первую многоактную пьесу я написал в 1898 году, последнюю - в 1933. За это время сценический диалог прошел путь от напыщенной и педантичной речи Пи-неро, от изящной искусственности Оскара Уайльда до пре­дельной «разговорности» наших дней» (192, стр.120).

Чаще «победа» над автором пьесы бывает той или иной формой пренебрежения к ней - невнимания к изображаемому в изображении, то есть - искажение как таковое, а не то, что кажется искажением, но оказывается толкованием. В борьбе режиссера с пьесой его победой бывает и победа неискусства над искусством, когда художественная ткань пьесы использует­ся, например, с целями чисто публицистическими и целей этих достигает.

Как искажение, так и отсутствие толкования (исполнение трафаретное, режиссура «традиционная») узнаются быстро; в отличие от них содержание толкования открывается постепен­но: у режиссера при изучении пьесы, у зрителя - при внима­тельном ее восприятии. Вначале: у режиссера (при чтении пьесы) - изумление, у зрителя - протест. В итоге: у режиссера - узнавание своих собственных, давно созревших представле­ний; у зрителя - новый круг ассоциаций, новое знание, новое понимание и новые вопросы о жизни и о человеческой душе, о себе и о других.

Во всем, что получил в итоге зритель, заключена лишь некая доля того необыкновенного и нового, что нашел режис­сер для себя в окружающей жизни и подтверждением чему служит в спектакле весь текст пьесы. Найденное театром дает зрителям только намек на истину, которую каждый ищет сам и для себя.

Н.В. Гоголь писал в статье о Пушкине: <«...> чем предмет обыкновеннее, тем выше нужно быть поэту, чтобы извлечь из него необыкновенное и чтобы это необыкновенное было, между прочим, совершенная истина» (70, стр.73). В. Шкловс­кий добавляет: «Это необыкновенное, раскрытое в обыкновен­ном, и есть та сущность явления, которую извлекает худож­ник, давая общее в его конкретном выражении. Каждый ху­дожник имеет свой путь к истине» (323, т.2, стр.82). Того же мнения и И.Эренбург: <«...> куда труднее описать обыкновен­ный осенний дождь, чем старт реактивного самолета <...>» (336, стр.310).

Практически в режиссерских толкованиях чаще встречается нечто промежуточное между обыкновенным и необыкновен­ным: либо толкование приближается к традиционному и все больше лишается смелости и новизны, либо оно не находит полного осуществления и подтверждается лишь относительно -частью текста. Такая компромиссная режиссура, которую во многих случаях нет оснований называть искусством, тем не менее практически существует и представляется полезной организаторской работой в театре. Так же, впрочем, и актер­ское исполнение ролей часто не содержит в себе никаких при­знаков искусства. Все это возможно потому, что в синтетичес-ком искусстве театра функции искусства может выполнять сама по себе пьеса как таковая, и даже в самой пьесе - толь­ко ее сюжет, если он умело построен. А существуют пьесы, которые вообще трудно «провалить» - невзыскательные зри­тели достоинства таких пьес приписывают исполнителю, не отличая одно от другого...

Актеры

Режиссеры

Композиторы