Если вслед за получением информации у человека не воз­никло никакой эмоции, то это значит, что информация эта либо не нова, либо не коснулась его потребностей; их транс­формации, следовательно, не произведет. Ее воспитательное воздействие равно нулю.

Поэтому воспитатели во все времена прибегали к эмоции, но в подавляющем большинстве случаев - к эмоциям отрица­тельным, то есть - к наказаниям. Наказание и следующая за ним отрицательная эмоция претендуют на то, чтобы заменить нежелательные, запрещенные побуждения желательными, по­ощряемыми. Если бы притязания эти были основательны, то с возрастанием жестокости наказания возрастала бы и успеш­ность замены одних потребностей другими. Но они не осно­вательны. Эмоция не создает и не заменяет одну потребность другой - она конкретизирует, а для этого и трансформируют действующую потребность - и только. Отрицательная эмоция сокращает притязания, вследствие которых она возникла, но самих этих притязаний ликвидировать не может - она побуж­дает искать новые пути их более скромного, частичного хотя бы удовлетворения. Поэтому наказание бессильно перед жела­ниями, побуждениями, притязаниями, интересами и потребнос­тями; оно сокращает поле их распространения и выбор средств их удовлетворения, причем сама сохраняющаяся по­требность с приближением цели, может быть, даже возрастает, обостряется. Этим активизируются поиски новых путей ее удовлетворения.

Поэтому наказание и отрицательные эмоции, если и слу­жат воспитанию потребностей, то только с негативной сторо­ны - как расчистка поля для деятельности положительных эмоций, трансформирующих потребность в направлении отда­ленных целей и удовлетворения все более глубинных, сущнос-тных, близких к исходным нужд человека, нужды эти есте­ственны, законны и потому не могут быть вредны ни инди­виду, ни обществу, к которому он принадлежит.

В этой опоре на положительные эмоции - на радость, со­провождающую узнавание, понимание и приобретение умений - основа дозировки информации, основа основ всякого успеха в воспитании потребностей и главная трудность практики этого воспитания. Проще, легче пользоваться наказанием, предохраняя стихийное, самопроизвольное развитие и транс­формации потребностей от чрезмерных извращений.

А.И. Мещеряков должен был не предохранить от естественно­го, но вредного роста, а растить в условиях, при которых без помощи воспитателя рост вовсе не происходил бы, это и при­вело его к выводу о решающей роли точной дозировки ин­формации. Информационная теория эмоций подтверждает за­кономерность этого вывода и указывает практический путь его применения.

Роль положительных эмоций в самых общих чертах угадыва­лась и раньше. А.С. Пушкин писал П.В. Нащокину в 1834 г.: «Говорят, что несчастье хорошая школа: может быть. Но счастье есть лучший университет» (222, т.8, стр.315). Стремление к удовольствию, к радости, к наслаждению и счастью едва ли существовало бы, если бы оно не служило жизни - ее разви­тию и распространению на Земле.

Любопытно, что подобно тому, как. естественно протекает развитие потребностей в онтогенезе - от ближайших целей к все более отдаленным, - подобно этому К.С. Станиславский реко­мендовал строить работу над ролью в театральном искусстве.

А именно: от простейших физических действий - к сверх­задаче образа. От целей ближайших, в данный момент дости­жимых, предметных, физических, к целям - задачам - все более и более значительным. По эпизодам, картинам и актам пьесы, вплоть до сверхзадачи, венчавшей всю работу в целом и решающей ее художественную ценность. На предложенном пути предварительные, лишенные ясной определенности мечта­ния сопоставляются с вполне реальными условиями среды и возможностями человека-артиста, и воплощение мечтаний на­чинается с осуществления простейших действий. По мере их осво­ения, они превращаются в средства, в «приспособления». Так сознание готовит почву для расширения деятельности сверх­сознания тем, что, осваивая все более сложные, длительные и трудные способы, передает их исполнение подсознанию.

Актеры

Режиссеры

Композиторы