Поэтому в проявлениях интуиции обнаруживается доми­нанта, а в том, что именно в каждом данном случае интуиция и вдохновение подсказывают человеку, проявляются его ре­альные возможности. Интуицию можно считать индикатором устойчивых доминант человека, а значит - самых существен­ных основ его характера. Индикатор этот тем более ярок, чем большими знаниями и умениями данный человек вооружен и чем острее этой вооруженности недостает в данной ситуации.

Если правомерен афоризм: эмоция - индикатор потребности, то правомерен и новый: интуиция - индикатор главенствующей потребности. А в театральном искусстве: интуиция - индикатор сверхзадачи режиссера, трактующего пьесу, сверхзадачи актера, работающего над ролью, и образа, создаваемого актером.

Интуиция не только указывает на главенствующую по­требность человека, но и «выдает» ее - ведь она не «осоз­нается» как средство и потому не подчинена экономии сил.

В какой сфере у данного индивида наиболее интенсивно работает интуиция? В бытовом устройстве своих дел? В се­мейных делах, в любовных похождениях? В работе над ро­лью? - Где интуиция, там и главенствующая потребность.

Поэтому интуицию можно рассматривать как антипод квалифицированного ремесла, пусть даже самого высокого уровня, где ремесло почти неотличимо от искусства. Ремесло всегда опирается на знание норм, вплоть до новейших, и на уменье более или менее успешно применять их; оно может утверждать, охранять и даже распространять культуру, но не творить ее вновь.

Распределение внимания

Всякие умения начинаются с целесообразного распределения своего внимания. В младенческом возрасте оно неуправляемо и потому распределяется хаотически; потом достигается все более продуктивное и разумное, умелое его распределение. При этом особенности каждого сколько-нибудь сложного дела требуют соответствующего именно этому делу распределения внимания, а чем дальше его цель и чем труднее путь к ней, тем большую роль играет надлежащее уменье распределять внимание.

Профессор Г.М. Коган пишет: <«...> распределенность вни­мания представляет результат сложного диалектического про­цесса, отправной точкой которого является сосредоточение. Путь к распределению внимания лежит через воспитание куль­туры сосредоточения: чтобы научиться видеть многое, нужно сначала научиться хорошо видеть одно. Теннисисты при тре­нировке подолгу бьют мячом в один и тот же квадрат для того, чтобы при игре попадать в самые различные точки по­ля» (128, стр.65-66).

Сосредоточенность, о которой здесь идет речь, заключается в такой концентрации внимания, которая побуждает не видеть, не замечать, игнорировать то, что не нужно для достижения цели. Сосредоточенность эта тем выше, чем сильнее потреб­ность, трансформированная в данную цель. Если же потреб­ность слаба, то слаба и сосредоточенность на цели, слаба и концентрация внимания.

Практически это значит: человек не имеет достаточно конкретной, определенной цели - в своей цели он не уверен и она то мгновенно возникает как принятое решение, то опять возвращается в ряд возможных, предполагаемых средств; зна­чит, вышестоящая цель недостаточно значительна - слаба потребность, недостаточна для необходимых затрат усилий. Человек не ощущает нужды в принятии определенных и твер­дых решений. При этом сильный человек принимает решения быстро и окончательно; слабому трудно принять любое реше­ние - самые простые вопросы кажутся ему неразрешимыми.

Нерешительность, неуверенность в своих возможностях, неопределенность целей как малая их значительность, неуменье в применении средств - все это проявления несогласованности средств и целей. А следствием выступают погрешности в эко­номии сил, в целесообразности поведения - в излишках дви­жений и усилий, в частности - в недостаточной или избыточ­ной телесной мобилизованности. Внимательному наблюдателю все эти погрешности, так же как и их отсутствие, видны.

Человек в течение какого-то времени совершил 1001 дело; из них 1000 без сосредоточенного внимания - небрежно, без твердых решений и потому без строгой экономии сил; но одно - с полной сосредоточенностью, а потому - с предельной, доступ­ной ему экономией сил и целесообразностью. Есть основания утверждать: именно это единственное дело он выполнял со­гласно своему наиболее сильному влечению; вероятно, это дело входит в число тех, какие он хотел бы делать. Все же остальные 1000 дел он выполнял только потому, что его по­требности вынуждали его к тому, но он не хотел бы их вы­полнять. Хотя число их больше, но они характеризуют струк­туру его потребностей лишь с негативной стороны - они ука­зывают на то, что не отвечает главенствующим или наиболее актуальным в данное время потребностям данного человека.

Актеры

Режиссеры

Композиторы