Поэтому бессмертная душа связана с человеческим телом не более, чем квартирант с занимаемой им жилплощадью. Он связан с последней чисто внешним, почти случайным образом; он нахо­дится в некоторой зависимости от нее, но все же, пока он ее занимает, он остается распоряжающимся хозяином. От такого представления мало отличается и то, согласно которому тело - темница, а душа - заключенный в ней узник. Но если тело даже и враждебно душе и угнетает ее, она не утрачивает са­мостоятельности, так как обладает волей, чувствами, желани­ями и мыслями, произвольно направляемыми в мир матери­альный, в частности - органам своего тела, рукам, ногам...

Такое представление о душе и ее роли распространено и по сей день, а в скрытом виде оно присутствует даже в науч­ных работах современной психологии. Но слово «душа» при этом заменяется понятиями более современными, хотя имею­щими то же значение: «личность», «индивидуальность», «спе­цифические психические закономерности» и т.п. (не так же ли, впрочем, и слово «бог» заменяется иногда какой-нибудь соци­альной ценностью, возведенной до уровня абсолюта?).

Главная причина того, что перечисленные выше явления служат основанием относить душу к особой духовной суб­станции, заключена, вероятно, в бескорыстности идеальных потребностей человека и в причудливости, а поэтому и неуло­вимости, их трансформаций. Способность человека жертвовать своими материальными интересами ради разнообразных идеа­лов, их внезапное появление и различные степени подчинения им разных людей, находящихся в одних и тех же условиях, -все это на первый взгляд противоречит материальной обус­ловленности человеческого поведения и говорит и независимо­сти души человеческой от законов материального мира. И это действительно так, пока обусловленность эта понимается уп­рощенно - пока в ней игнорируются внутренние закономерно­сти функционирования самих человеческих потребностей.

Идеальные потребности человека отнюдь не нарушают за­кона борьбы за физическое существование всего живого. Их субъективное бескорыстие - следствие их объективной надоб­ности человечеству в целом для его дальнейшего развития, для развития и распространения жизни на земле.

Свобода воли

Как признание, так и отрицание «души» суть разные нор­мы удовлетворения идеальных потребностей. Слово «душа» именует некоторый объем представлений о явлениях, которым не удалось найти других объяснений. «Душа» удовлетворяет потребности познания, поскольку потребность эта бескорыст­на, умеренно сильна, а представления о бессмертии души от­вечают человеческой - теоретической - форме территориаль­ного императива. В этом - одна из причин долговечности, прочности человеческих представлений о душе и ее бессмер­тии.

Другая причина представляется еще более основательной. Человечеству настоятельно необходимо обеспечить нормы удов­летворения социальных потребностей категорической значимо­стью. Душа эту функцию выполняет; своим происхождением она связана с божеством. Всемогущий Бог диктует ей долг и вознаграждает его выполнение за гробом. Законы, установ­ленные им, несоизмеримы с законами материального мира, поэтому не подлежат обсуждению и не нуждаются в логичес­ких обоснованиях. Нравственности именно такие законы нуж­ны. Они обеспечивают относительную устойчивость общечело­веческим нормам - тому в нормах удовлетворения социальных потребностях, что присуще многим и разным нормам, что объединяет их.

Но двойственность норм нравственности, рассмотренная в предыдущей главе, сказывается и на представлениях о душе: на возможности противоположных выводов из этих представ­лений. Ответственность перед божеством не только укрепляет нормы нравственности, но представления о всемогуществе бо­жества ведут и к оправданию безнравственности - к подкупу божества жертвами, к покаянию, оправдывающему грехопаде­ния, к оправданию несправедливости загробным вознагражде­нием. Тут, может быть, с наибольшей ясностью обнаруживает­ся то, как одни и те же понятия и идеальные представления могут служить противоположным социальным потребностям: «для других» и «для себя». Использование «души» для удов­летворения эгоистических социальных потребностей постоянно дает основание отрицать правомерность этой нормы - веры в духовную субстанцию и божественное происхождение души. Вследствие этого само представление о душе совершенствуется. Отрицание души нередко ведет либо к полной безответствен­ности поведения, либо к отрицанию всякой свободы выбора в поведении, то есть опять-таки - к безответственности, к без­нравственности. Тогда возникает новая норма, а в ней - в том или ином виде - представление о душе.

Актеры

Режиссеры

Композиторы