Чем же и как конкретно игра служит вооруженности? Чем именно она вооружает? Вернемся к составу любой игры.

Правила каждой данной игры (ее нормы) вполне условны. Они ни в чем, кроме данного рода игры, никакого значения не имеют и иметь не могут. (В чем, кроме шахматной игры, могут пригодится знания ходов шахматных фигур?). Поэтому знания правил игры вооружают человека только для этой игры. Значит, и владение ими вне игры также бесполезно (полезно лишь в той мере, в какой полезна игра...). Игра не вооружает, следовательно, ни знанием норм, ни владением ими.

Игра требует владения средствами, в сущности, бесполез­ными; но она требует подчинения нормам и изобретательнос­ти в их применении. Игра приучает к следованию заданным нормам и вооружает преимущественно изобретательностью, причем изобретательностью не в том или ином конкретном деле, а изобретательностью как таковой. Любая игра только повод для проявления изобретательности в рамках норм и для ее тренировки. Изобретательность - следствие увлеченности, а увлеченность усиливается волей - специальной, своеобразной, парадоксальной и вспомогательной потребностью человека в преодолении препятствий и преград (и даже в их нахожде­нии!).

Игра тренирует не только изобретательность как следствие увлеченности, но и дисциплину и волю; в спортивной игре воля - необходимое условие успеха. Поэтому в практической доминанте, побуждающей человека играть, всегда большее или меньшее место занимает воля.

Изобретательность невозможна без мобилизованности сил, в частности тех, что составляют содержание сознания. Когда оно поглощено целью и его возможности оказываются недо­статочными, на помощь приходит сверхсознание. Поглощен­ность целью в игре обеспечивается увлеченностью и волей; недостаточность сознания - непредвиденностью случайностей.

Обслуживанием потребностей человека заняты его подсоз­нание, его сознание, а в случаях надобности - и его сверхсоз­нание. Каждый из этих трех «этажей» высшей нервной дея­тельности вооружается своим путем: подсознание - преимуще­ственно подражанием; сознание - обучением и самообразова­нием; сверхсознание - искусством (виртуозностью), и еще до этого и кроме этого - игрой. Но главное назначение искусст­ва - идеальная потребность познания, игра же служит воору­женности специально. Всем трем путям вооруженности необ­ходимы резервы наличной силы - энергии. В сознании она выступает процессом формирования представлений, умозаклю­чений, образования понятий; в сверхсознании - вспышками, толчками, внезапными озарениями.

Вооружая сверхсознание человека, игра делает это соглас­но природе самого сверхсознания, то есть через напряженную работу сознания, путем его максимальной нагрузки, путем мобилизации всех наличных его средств. Поэтому игра вклю­чает в себя обязательными звеньями знание, умение, изобрета­тельность. Если в игре любое из этих звеньев выпадает, то и игра превращается в нечто противоположное ей по содержа­нию и назначению.

Так бывает с азартными играми, такими, как орлянка, оч­ко, рулетка, бега и т.п. В них - не обращение к сверхсозна­нию через сознание, а, наоборот, отказ от сознания, от зна­ний и умений вообще, а значит, в сущности, и от сверхсозна­ния. В них - разочарованность в силах сознания, усталость от бесплодности его применения, признание его бессилия перед властью случая.

В азартных играх содержится либо расчет на благосклон­ность случая, либо фатализм покорности судьбе. В том и в другом - демобилизация сил сознания. Здесь находит себе применение жульничество в игре, специальная подтасовка слу­чая.

Отказ от сознания в азартных играх можно рассматривать как проявление «негативного» сверхсознания. (В нем выражает­ся превосходство, отказ, отрицание по мотивам, не поддаю­щимся сознанию - превосходящим сознание субъекта). В по­требностях идеальных, познавательных, оно проявляется в смехе - от беззаботной улыбки до хохота; в потребностях социальных - от иронии до циничного сарказма; в потребностях биологических - во всевозможных видах и оттенках пре­небрежения к своему здоровью - от употребления наркотиков до самоубийства. Подобно этому в потребности в вооружен­ности негативное сверхсознание начинает проявляться в недо­верии к сознанию, в пренебрежении к вооруженности вообще, в склонности к риску, в потребности в риске, отмеченной Достоевским в «Игроке», в удали, в отваге. Оно же видно и в азарте. Это такая степень увлеченности, при которой пре­небрегают выбором средств, разумностью, рациональностью способов и, наконец, сознанием в целом. Здесь увлеченность превышает границы возможностей, обеспеченных реальной вооруженностью.

Актеры

Режиссеры

Композиторы