На четвертой (уже чисто человеческой) ступени существу­ющий у животных «исследовательский рефлекс» превращается в детское любопытство и любознательность, затем выступает в обучении - в освоении норм теоретических представлений и мышления. Эта вооруженность приобретается главным образом в образовании и самообразовании; ступень эту проходят все люди; выступает она и в человеческих играх, тренирующих сообразительность («смекалку») - умственные силы. Таковы карточные игры - от простейших до «коммерческих». Это -шашки, домино, шахматы. Область освоения норм знания и тренировки мышления обширна. Это - область формирования и развития сознания. Свою роль и здесь выполняет игра.

Но в освоении норм знаний и в тренировке мышления, как ни значительно то и другое, неизбежно обнаруживается принципиальное отставание от ненасытности человеческих подребностей. Эта недостаточность сознания ведет к нужде в сверхсознании. Таково содержание пятой ступени вооруженнос­ти. Эта вооруженность, необходимая для создания нового, не бывшего в обиходе в окружающей среде, реализуется в твор­честве - техническом, художественном, научном.

Тренируется она преимущественно не обучением, а игрой. Теперь она, казалось бы, не имеет ничего общего с детскими играми и игрой животных. Впрочем, переход с четвертой сту­пени на пятую опять постепенен. Это видно в детском твор­честве. Оно не бывает продуктивно в технике и науке как раз потому, что не обосновано четвертой ступенью - достаточным знанием норм. Редко оно бывает продуктивно и в искусстве (но все же бывает, например, в детских рисунках), потому что пренебрежение к культуре (к знаниям и умениям) и у детей не проходит безнаказанно. Ведь так бывает и с профессионалами, претендующими на творчество, минуя профессиональную гра­мотность.

Но художественному, как и научному, творчеству во всех родах и видах противостоит не только профессиональное не­вежество (недостаточное знание норм), но и высота ремеслен­ной осведомленности - неукоснительное следствие тем или иным нормам (боязнь расстаться с четвертой ступенью!). Именно на пятой ступени вооруженности (в творчестве) игра сближается (или даже роднится!) с искусством, как это отме­тил Томас Манн. Любое искусство требует как знания, освое­ния, так и преодоления норм; игра учит этому преодолению и тренирует его.

Таким образом, игра сопровождает развитие человека, на­чиная чуть ли не с первых его шагов, когда он отличается от высших животных только своими нереализованными задатка­ми, до вершин его сугубо человеческой деятельности. Но, сопровождая человека на всем его пути, игра не всегда зани­мает то же место в его потребностях. Роль игры увеличивает­ся от раннего детства до молодости и зрелости. Здесь потреб­ность в вооруженности бывает обычно доминантой. Далее игра постепенно уступает другим трансформациям той же потребности в вооруженности, иногда некоторое время конку­рируя с ними более или менее успешно. Но когда эти другие трансформации с успехом выполняют свою роль, игра опять набирает силу - у человека возникает досуг! Именно теперь выступает родство игры с художественным творчеством. Ху­дожник во всеоружии мастерства творит, играя; высокое ак­терское искусство не только условно называют игрой, но оно в своей импровизационной сущности действительно подобно игре. Станиславский уподоблял его даже детской игре.

Что же содержит в себе игра, чтобы выполнять свои зна­чительные функции? Начинать с какой-либо конкретной игры, далее перечислять и классифицировать все возможные игры едва ли есть смысл - так их много, так они разнообразны и так много всего в каждой. Целесообразнее присмотреться к тому, что присуще всем играм и что необходимо каждой.

Первое. Всякая игра требует признания каких-то пра­вил. Их множество так же неисчислимо, как разнообразие игр - от игры в лото, в шашки и в «пятнашки» до игры в тен­нис, игры на бегах, на скрипке, на сцене. Это - принятые и обязательные для каждого играющего нормы. В некоторых играх они крайне просты, в других, наоборот, сложны.

Актеры

Режиссеры

Композиторы