Частное выступает на поверхность в самых больших и самых малых объемах поведения. Общее - в
объемах средних (или на средней
дистанции).
Почерк у каждого свой; походка, улыбка, смех, манеры,
голос, интонации
у каждого свои. При этом самые разные люди пишут и произносят
одни и те же слова, ходят по тем же улицам, над тем же смеются, пользуются тем
же языком и теми же грамматическими правилами. Но при всем,
совпадающем у многих людей, отдаленные идеалы, мечты, привязанности (а, значит, и
отвращения) у каждого опять свои, только ему присущие. В них, конечно,
содержится и что-то общее, объединяющее с другими, но потерять частное,
единичное в этой области - значило бы, в сущности, ликвидировать
индивидуальность как таковую, уничтожить прошлый опыт, биографию человека.
Это практически невозможно, хотя люди постоянно и по разным причинам игнорируют
или забывают
об индивидуальных, неповторимых особенностях, необходимо присущих
каждому реальному человеку.
Поскольку драматургия изображает людей, борющихся словом,
она занимается средними объемами их поведения. В подавляющем большинстве
жизненных случаев так же происходит и знакомство одного человека с другим - в
«среднем объеме поведения». Нередко этим «средним» знакомство и
ограничивается, хотя может длиться годами и десятилетиями. Таковы пьесы и спектакли,
лишенные художественного качества, или бедные им. Они подобны
мимолетным или шапочным знакомствам.
Структура намеков: сюжет
Искусство драматургии изображает борющихся в «среднем
объеме», чтобы принудить читателя заинтересоваться ими как индивидуальностями; ее
функция - призвать читателя создавать в своем воображении то
неповторимое, на что намекает пьеса, что не выражено в самих по себе
высказываниях и что делает их значительными и многозначными.
Сопоставляя высказывания одного с высказываниями других и
вникая в логику высказываний каждого, накапливая впечатления от
всех этих высказываний, читатель видит
изображенную в пьесе борьбу. Она существует в его воображении в большей или
меньшей полноте и конкретности жизненных проявлений, хотя в пьесе дана лишь одна
словесно-текстовая сторона этой борьбы, только аргументация.
Нет сомнения, не только от текста пьесы, но и от
читателя зависит,
что именно увидит (вообразит) он,
прочтя пьесу. Ее функция - заставить читателя работать. «На сто ладов
можно толковать одно и то же событие», - отметил Торнтон Уайдлер (282, стр.160).
Структура пьесы специально так построена, чтобы связывать в максимально
стройную, целостную, единую картину все высказывания, составляющие ее,
и все ассоциации, возникающие у читателя и от отдельных
высказываний, и от общего их строя, и от возникающих представлений об изображенной борьбе.
Этой цели драматургия достигает, нанизывая высказывания на сюжет. Он заставляет
действующих лиц высказываться в разных, последовательно
развивающихся событиях и строит события из этих высказываний. Сюжет нужен в драме как
основание для высказываний, а они дают сюжету развитие и побуждают новых людей к
новым высказываниям в новых обстоятельствах, по новым
поводам.
Г.Д. Гачев так определяет сюжет: «Сюжет (франц. sujet) - это тема,
субстанция высказывания. Лишь потом это слово перейдет в категорию формы. Но и тогда
сохранится в нем его первичное значение. Сюжет - это содержание и одновременно
структура. То же самое представляет собой троп. Это семантическая категория -разные
виды смысловых ассоциаций» (61,
стр.61). Любопытно сопоставить с этим определением мысль В. Каверина: «Портреты
Рембрандта не менее сюжетны, чем «Утро стрелецкой казни», хотя «сюжета»
в смысле «события» в них нет и следа» (112, стр.84). В. Каверин поместил слово
«событие» в кавычки, видимо имея в виду общепринятое его
употребление. Ведь он приводит рекомендацию художника рассматривать любое цветовое
сочетание на полотне («пятно») как событие.
Сюжетность портрета (по В. Каверину) и сближение сюжета
с метафорой,
тропом (по Г. Гачеву) можно продолжить, и сюжетность драмы
рассматривать как ее «бесконечную структурность», позволяющую видеть в ней
события, борьбу и действия в разных объемах.
|
|
|