Этим страхом, осторожностью, противоречивостью любовь отличается от того, что называют обычно «страстью» - когда одна из составляющих ее потребностей подавляет и вытесняет все другие. Но и страсти бывают самыми разнообразными и по содержанию и по силе.

Может быть, рассеянная во множестве разнообразных вле­чений, любовь или страсть есть попросту не что иное, как сама функционирующая потребность как таковая? Ощущение потребности как наполнение жизни и как синоним ее полно­ты? Тогда смысл понятия «любовь» тот же, что и понятие «потребность», но в варианте не «нужды», а в варианте рос­та, развития, о чем речь уже была, - с акцентом на позитив­ное содержание потребности. Любить можно только что-то или кого-то, а потребность может быть и бывает избеганием ущерба, вреда, недостачи. Это - «потребность нужды».

Есть нехватка и в любви; любовь влечет к тому, без чего неизбежно ощущение недостаточности. Поэтому половая чело­веческая любовь без мучений, без отрицательных эмоций, в ее настоящем значении едва ли возможна. Но сами мучения любви, в сущности, радостны, пока и поскольку они дают избыточную информацию о ее, любви, существовании - о полноте ощущения жизни. Если же мучения любви лишены радости, то, вероятно, речь идет либо о чем-то вынужденном, об обязательствах, а не о влечении; либо - привычке, привя­занности, ставшей необходимостью.

Так, любовь можно рассматривать как потребность, уси­ленную положительной эмоцией, вызванной обратной связью, - потребность с ощущением ее благотворности, с предвкуше­нием ее удовлетворения.

Потребности как любовь

Потребность можно уподобить бичу, вечно подгоняющему живое, или, по выражению Ф.И. Тютчева, «могучему вихрю», который «людей метет» к зрелости, размножению, старости и смерти. Потребность, будь она только нуждой, недостаточнос­тью - делала бы жизнь человека, от первого вздоха до пос­леднего, сизифовым трудом вечного восполнения вечных недо­стач. Информация, постоянно напоминающая об этой перспек­тиве, должна бы обрекать человека на неизбывное страдание, и он должен бы тогда завидовать растениям, лишенным со­знания. С больными так и бывает, но в большинстве своем люди, как известно, дорожат жизнью, и она радует их, вопре­ки тому, что конец каждому известен и что движут ее по­требности, а они - ощущения недостач.

Но это - одна сторона потребностей, негативная; другая сторона, и, может быть, более значительная - позитивная. Потребность - сила; сила практически имеет направление, а оно определяется, с одной стороны, тем, чего недостает, с другой - тем, что привлекает. Негативная сторона обеспечи­вает уравновешивание в среде, самосохранение; позитивная сторона - дает рост и развитие. Такова функция всякой люб­ви - от самой слабой (привлекательности) до самой сильной (страсти), и к чему бы слабая или сильная ни были бы на­правлены.

Такое расширительное толкование любви, начиная с ее полового варианта, можно обосновать тем, что главное, ос­новное свойство живого - преодоление гомеостаза, равновесия - развитие. А кульминация его - размножение, продолжение рода, т.е. жизни.

 Академик В.И. Вернадский рассматривает жизнь как явле­ние космическое в точном смысле этого понятия, а размноже­ние - как основную функцию живого. Он пишет: «Растекание размножением в биосфере зеленого вещества является одним из характернейших и важнейших проявлений механизма зем­ной коры. Оно обще всем живым веществам, лишенным хло­рофилла или им обладающим, оно - характернейшее и важнейшее выявление в  биосфере  всей  жизни,  коренное отличие живого от мертвого, форма охвата энергией жизни всего про­странства биосферы. Оно выражается нам в окружающей при роде во всюдности жизни, в захвате ею, если этому не пре­пятствуют непреодолимые препятствия, всякого свободного пространства биосферы. Область жизни - вся поверхность планеты» (47, стр.24).

Территориальный императив требует размножения, а оно (в сложнейших трансформациях человеческих потребностей) содержит в себе любовь. Поэтому, вероятно, с древнейших времен «любовь» понималась не только в узком, конкретном смысле, но и в самом широком. В статье для энциклопедичес­кого словаря философ Вл. Соловьев писал: «Для Эмпедокла любовь была одним из двух начал вселенной, именно началом всемирного единства и целости (интеграции), метафизическим законом тяготения и центростремительного движения. У Пла­тона любовь есть демоническое (связывающее земной мир с божественным) стремление конечного существа к совершенной полноте бытия и вытекающее отсюда «творчество в красоте» (259, стр.237).

Актеры

Режиссеры

Композиторы