Произведение
архитектуры соткано из знаков, сигнализирующих о победе, одержанной человеком над пространством - об
овладении им. Аналогично этому произведения музыки сигнализируют о победе над временем, о подвластности его человеку. Архитектура организует
пространство; музыка организует время.
Первое видно в ансамблях площадей и усадеб; второе слышно в маршах и танцах. Марши бывают походные, торжественно-церемониальные, траурные;
танцы - бальные, народные,
национальные. Но время может быть занято и размышлениями о жизни, воспоминаниями о пережитом, созерцанием и т.п. Все это - внехудожественное
содержание времени, организуемого, «упорядочиваемого» музыкой, подобно тому как в нехудожественным содержанием
пространства, организуемого архитектурой, является назначение зданий.
Один
из героев Т.Манна говорит, что музыка «с помощью своеобразного живого биения, меры, придает бегу времени подлинность, одухотворенность и
ценность. Музыка пробуждает в нас чувство времени, пробуждает способность утонченно наслаждаться временем» (173, т.З,
стр.159). О самом времени тот же автор
пишет: «То, что мы определяем словом «скука», «время тянется», - это скорее болезненная краткость
времени
в
результате однообразия; большие периоды времени при непрерывном однообразии съеживаются до
вызывающих смертный ужас малых
размеров: если один день как все, то и все как один; а при полном однообразии самая долгая жизнь ощущалась бы как совсем короткая и пролетела бы незаметно»
(173, т.З, стр.146).
«Настоящего» в музыке
нет, - записал А.Блок, - она всего яснее доказывает, что настоящее вообще есть только условный термин для определения границы (не
существующей, фиктивной) между прошедшим и будущим. Музыкальный атом есть самый совершенный - и единственный реально существующий, ибо
- творческий. Музыка творит мир» (32, стр.150).
Один из крупнейших
современных этнологов Клод Леви-Стросс касается того же вопроса: <«...>
кажется, что музыка и мифология нуждаются во времени, - но только для того, чтобы
его отвергнуть. Собственно говоря, и музыка и мифология суть инструменты для
уничтожения времени. Вне уровня звуков и ритмов музыка действует на
невозделанной почве, которой является физиологическое время слушателя; это время безусловно
диахроническое, потому что оно необратимо; музыка,
однако, превращает отрезок времени, потраченного на прослушивание, в синхронную и
замкнутую в себе целостность.
Прослушивание музыкального произведения в силу его внутренней организации
останавливает текучее время; как покрывало, разрываемое ветром, оно его
обволакивает и свертывает. Только слушая музыку и только в то время, когда мы ее слушаем, мы приближаемся к
чему-то похожему на бессмертие» (147, стр.27-28).
'И.Стравинский,
пожалуй, более точен и конкретен: «Музыка - единственная область, в которой
человек реализует настоящее. Несовершенство природы его таково, что он обречен
испытывать
на себе текучесть времени, • воспринимая его в категориях
прошедшего и будущего и не будучи никогда в состоянии ощутить, как нечто реальное, а следовательно,
и устойчивое,
настоящее.
Феномен
музыки дан нам единственно для того, чтобы внести порядок во все существующее, включая сюда прежде всего отношение между человеком
и временем»; «Нельзя лучше определить ощущения, производимые
музыкой, как отождествив их с тем
впечатлением, которое вызывает в нас созерцание архитектурных форм. Гете хорошо это понимал, он
говорил, что архитектура - это окаменевшая музыка» (269, стр.99-100).
Величественный
памятник архитектуры можно назвать свидетельством познания пространственной
протяженности мира -освоением этой стороны действительности. Величественная музыкальная симфония так же
свидетельствует о познании временной
протяженности и о ее подчинении. Конкретное содержание и значимость этих побед, разумеется, совершенно субъективны. Они - в сцеплениях
ассоциаций, вызываемых непосредственно воспринимаемой структурой данного произведения.
Но
представления о пространстве и времени меняются, а борьба за покорение того и другого не прекращается. Поэтому
возникают новые взаимоотношения с тем и другим.
|
|
|