Поэты и живописцы воспроизводят «закаты медно-крас­ные, восходы янтарные», звездные ночи, лунные и солнечные ландшафты, море, леса, луга, всевозможные человеческие пе­реживания - разнообразные проявления действительности. Всем этим люди любуются и всегда, надо полагать, любова­лись. Прекрасное воспроизведение природы и самого человека доставляет радость - следовательно, служит удовлетворению потребности. Какой? - Вероятно, той же самой, вследствие которой человека радует красота вообще - где бы она ни встречалась.

Гегель утверждал: <«...> рассудку невозможно постигнуть красоту» (64, т. 1, стр.120). Тем не менее существует множество ее определений. Как раз это множество, в сущности, подтвер­ждает правоту Гегеля - <«...> красота в искусстве выступает в форме, которая явно противоположна мысли, и, чтобы дей­ствовать на свой лад, мысль вынуждена разрушить эту фор­му» (64, т.1, стр.18). По определению Т.Манна, «красота -впечатляющее качество; особый род легкого страха она не­пременно вызывает даже в самой спокойной, вообще-то не склонной к страхам душе» (174, т.2, стр.442). Если эти опре­деления сопоставить с мыслью, подчеркнутой Ю.М.Лотманом: «красота есть информация» (164, стр.178) - то, я полагаю, неизбежен вывод: «красота» есть, в сущности, оценка полу­ченной информации, а точнее - положительная эмоция, выз­ванная избытком информации, связанной с возможностью удовлетворения одной из самых глубоко спрятанных, неизмен­ных и вечных человеческих потребностей - потребности чрез­вычайно капризной, непостоянной, одновременно и скромной и настойчивой - потребности достоверности познания, той, удовлетворению которой служит искусство.

«Я смеюсь, - говорил Гете, - над теми эстетиками, кото­рые мучаются, стараясь выразить в абстрактном слове и воп­лотить в понятии то невыразимое, что мы обозначаем словом красота. Красота есть первофеномен и сама по себе никогда не дана в явлении, но отблеск ее виден в тысячах различных созданий творческого духа, она так же многообразна, как сама природа. <...> Красота есть обнаружение тайных законов природы в понимающем. Без понимания не может быть кра­соты» (330, стр.698-699). «Прекрасное есть проявление потаен­ных законов природы, которые без его явления остались бы навсегда скрытыми от нас» (68, стр.324). По Вёльфлину, при­рода есть космос, а красота - открывающийся взору худож­ника закон (46, стр.77).

Вызванная к жизни потребностью, которая обычно не осознается, и обслуживающая эту потребность, красота высту­пает в сознании как некая таинственная, но объективная сила. Отсюда многочисленные попытки определить ее, над которы­ми смеется Гете, отсюда и поклонение ей, выраженное Ш.Бодлером;

 Ты Бог иль Сатана? Ты Ангел иль Сирена?

 Не все ль равно: лишь ты, царица Красота,

 Освобождаешь мир от тягостного плена,

 Шлешь благовоние, и звуки, и цвета!

(перевод Элдиса, 34, стр.41).

Б.Бурсов, излагая взгляды Достоевского, пишет: «А что такое, собственно, красота? То, что нетленно и вечно. Яснее: в чем нашли свое воплощение высшие, я бы сказал, неоспо­римые стремления человека. Как следует из всего, красоту ставил Достоевский выше истины, ибо во всякой истине на­ходил он то, что можно оспорить. Красота неоспорима, и неоспоримость ее в том, что она материализует порыв к бес­конечной истине, где забыто все, кроме этого порыва. «Кра­сота спасет мир», - провозглашает князь Мышкин в «Идио­те». Любимейший герой Достоевского делает девизом жизни любимейшую мысль своего создателя, ставшую для него путе­водной звездой при самом выходе на литературный путь» (44, т.7, стр.101).

Красота столь же многообразна, как неисчислимы транс­формации потребности, которую она обнаруживает. Осознает­ся она в этих трансформациях - потому разнообразны и суж­дения о ней. Для Бодлера она - «Бог или Сатана», для Дос­тоевского - «путеводная звезда». Для Р.Кента ею определяется ценность жизни: «Мы живем ради тех фантастических и нере­альных мгновений ощущения красоты, которые мозг выхваты­вает из сменяющейся панорамы нашего жизненного опыта» (122, стр.44).

Актеры

Режиссеры

Композиторы