Последствия экстраполяции и дедукции

Возникает надобность в знаниях, которых непосредствен­ный опыт не дает. Они создаются резервными возможностями человеческого мозга - самыми широкими обобщениями, де­дукциями и экстраполяциями: на неизвестное переносится то, что известно.

Если земледелец распоряжается животными и некоторыми природными явлениями, а этим земледельцем распоряжается могущественный повелитель, то еще более могущественное су­щество должно распоряжаться всеми явлениями природы и всеми людьми. Если поступку предшествует желание, а жела­нию - мысль, то мысль есть причина желаний и последующих поступков. Некоторые люди мешают жить, другие - помога­ют; значит, должны существовать силы злые и добрые, и тогда их вмешательство проявляется во внезапных несчастьях и удачах. Если злого можно, задобрив, нейтрализовать, то злая сила требует жертв. Если доброго можно обидеть неблагодар­ностью, то всякую удачу нужно отблагодарить. Так на первое место в создаваемых экстраполяциях и дедукциях выходят вместо объективных фактов их значимость для человека в связи с его потребностями.

Разнообразные представления подобного рода, по извест­ному выражению Ф.Энгельса, суть «фантастические отражения в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, отражения, в которых земные силы принимают форму неземных» (332, стр.299). Назначение таких представлений - восполнить недостаток нужных знаний. По мысли Л.Н. Толстого, «понятие о Боге проистекает от со­знания слабости человека» (277, т.46, стр.135).

Так создаются широчайшие обобщения. Они не могут быть ни доказаны, ни опровергнуты. Своего прямого назна­чения они не выполняют, поскольку не соответствуют реаль­ности, поэтому нужда в них заставляет создавать их вновь и вновь. Практика с ними несоизмерима, а поддерживаются они авторитетом, как об этом было сказано выше. Значимость авторитета опять-таки экстраполируется: одни умения перено­сятся на другие, и силе оружия нередко приписывается сила ума и знания. Во всем этом обнаруживается недостаточность знаний, которыми располагает человечество для удовлетворе­ния своих потребностей, преимущественно социальных, как тоже было уже упомянуто.

Возникает потребность все в новых и новых знаниях. Окончательного знания найти не удается, но, с другой сторо­ны, выясняется, что неизвестное поддается познанию и что знания могут накапливаться. Познание из средства превраща­ется в цель. Французский психолог Ж. Нюттен пишет: «Вуд-вортс (1947) привлек внимание к изучению потребности, о которой до тех пор мало говорили: потребности в восприятии (\УЙ1 Ю регаеуе). Он совершенно справедливо отмечает, что взаимоотношения человека со средой определяются такими факторами, как желание «видеть, слышать, отчетливо видеть и отчетливо слышать, стремиться к ясности или понимать то, что видишь или слышишь в каждое мгновение». Ниссен (1951) изучал этот вопрос на животных. Он отметил наличие у жи­вотных «почти постоянной активности, функция которой со­стоит в прослеживании происходящих в среде изменений» (199, стр.55).

Упомянутые здесь конкретные потребности едва ли можно считать исходными. Вероятнее, что они производны и служат средствами удовлетворения одной исходной потребности по­знания. Исследовательский рефлекс животных интересен его бескорыстностью.

Специфически человеческая потребность бескорыстного те­оретического познания играет в качестве самостоятельной силы соответственно роль более значительную. Бескорыстное познание выступает одной из трансформаций территориально­го императива и, вопреки его бескорыстию, служит не только сохранению рода человеческого, но его все возрастающему господству над окружающей природой. Ж. Нюттен утверждает: <«...> по-видимому, является неопровержимым факт, что между гомеостатическими и физиологическими потребностями вообще и познавательными тенденциями (тенденции к исследованию, к восприятию и познанию) существует довольно глубокое раз­личие» (199, стр.66).

Актеры

Режиссеры

Композиторы