Итак,
«стадное чувство» происходит от тесноты, а далее сказывается на внешности и на вооруженности, обеспечивающей инстинкты поведения, пагубные для
окружающей Среды.
Если
биолог видит возможность коренной перестройки инстинкта насекомого путем простого «расселения», то можно
полагать, что и доминирование той
или другой потребности человека не является чем-то не поддающимся никаким изменениям. Тем более, что речь может идти не о создании отсутствующей
и не о ликвидации наличной потребности, а всего лишь об усилении одной из имеющихся до уровня доминанты и об ослаблении другой от
господствующего до подчиненного положения в данной структуре потребностей...
Может
быть, важно, чтобы проблема и задача эта возникла в современной науке?
Дружба и любовь
Вероятно, большую
часть жизни каждый из нас тратит на удовлетворение социальных потребностей, трансформированных в конкретные дела. Потребности «для дела» практически заполняют область социальных
потребностей обеих разновидностей. Но
область эта граничит, с одной стороны, с потребностями биологическими, с другой - с потребностями идеальными.
В сложных потребностях «пограничных» зон «деловая» сторона социальных потребностей более или менее отходит в тень.
Все,
что связано с любовью, согласно очевидной природе этого явления, должно быть связано также и с потребностью
«для других». Но в этом неделовом варианте потребность эта выглядит своеобразно: во-первых,
справедливость как таковая занимает в ней какое-то подчиненное место - любимому должно быть хорошо, он ни в коем случае не должен страдать -в
этом только и заключается в данном варианте «справедливость». Во-вторых, «для других»
сконцентрировано только на любимом; в
половой любви - это одно лицо; в других случаях любви - ограниченный круг лиц. На этом своеобразном варианте потребности «для других»
заметно давление биологической немотивированности - ощутимость, не нуждающаяся в обоснованиях. Если же обоснования возникают или
применяются, то преимущественно из области идеальной - в представлениях бескорыстных и обобщениях категорических.
Биологическая
немотивированность характерна и для внезапных переходов от нежности и услужливости к
придирчивой требовательности, в которых тоже иногда проявляется любовь. Теперь логические обоснования делаются
педантичными, а требования взаимности мелочными; в справедливости акцентируются собственные права. Ревность доводит
эту охрану прав до крайних степеней. В ее проявлениях любовь выглядит требовательным эгоизмом - потребностью «для
себя». Но в ревности помимо, если можно так выразиться, превентивной зоркости
присутствует и
биологическая слепота; логика применяется к логически абсурдному стремлению: принудить к
ответному чувству, влечению, как если бы их
не существовало, но какими-то принудительными мерами они могли бы быть созданы. Бальзак утверждает: «Ревность - страсть в высшей степени легковерная, подозрительная и дает простор фантазии, но
разума от нее не прибавляется,
наоборот, она отнимает его» (21, стр.86).
Противоречивые
крайности любви примиряются или сглаживаются дружбой. Поскольку в дружбу проникает любовь, в
ней часто
присутствуют и потребности биологические с их пренебрежением к мотивировкам. Но сама по себе она больше
подчиняется
потребностям социальным. Дружба возникает и возможна только как следствие совпадения интересов. Мера
ее глубины и
прочности зависит от их значительности и степени их совпадения или близости. Она, в сущности, требует
общего дела и возникает в
нем; если же дело кончается, то и она сходит на нет.
А дело может быть
каким угодно; им могут быть, например, обслуживание и воспитание собственных детей. При общности, единстве деловой цели, дружба
заключается во взаимопомощи при изыскании и использовании средств ее достижения. Логические обоснования в выборе средств и все с ними связанное делаются совершенно
необходимыми, а крутые повороты от жертвенности к придирчивости, наоборот, невозможны. Правда,
как пишет Ю. Нагибин, «даже у детей нетерпимость
к союзнику, делающему что-то не так, куда сильнее ненависти к врагу» (193, стр.206). Но
нетерпимость эта указывает на важность общего дела и недопустимость мысли об измене или недостаточном внимании к его
выполнению.
|
|
