Лисице от Вороны нужно только, чтобы та
каркнула, значит — добыть; но в данной ситуации это трудно, и приходится много
выдавать. Чем она хитрее, тем тщательнее ее деловая цель замаскирована
бескорыстными выдачами, а сила компенсирована дружественностью. Чем Ворона в ее
представлении глупее, тем менее нужна маскировка.
Стрекоза тем больше занята добыванием
информации, чем она самоувереннее, чем ближе и проще представляется ей дело и
чем определеннее она попутно «ставит на место» Муравья (ведь она «злой тоской удручена»). Чем она слабее и
беспомощнее, чем труднее ее дело и чем больше успех зависит от доброты Муравья
(она все же «злой тоской удручена»),
тем больше она выдает информацию. Если Муравей враждебен, то он только выдает
(«ставя на место»), если нет — проверяет полученную и добывает, чтобы наставить
и вразумить.
5. На репетиции и в спектакле
%[Среди
талантливых актеров некоторые после двадцати-тридцати лет работы постигают, что
они были всего лишь декламаторами. До тех пор они удовлетворялись лишь тем, что
добросовестно повторяли фразы, не вникая в их смысл; они были только слугами
писателя, а не его сотрудниками. Их хозяин, автор, доверял им ящики. Они
выносили их на сцену и закрытыми показывали публике. Они забывали открыть их,
чтобы извлечь из них содержимое, то есть мысль. Ибо слово — не что иное, как
ящик, в котором скрыты мысли и чувства.
Ф. Жемье
В зависимости от того, как ведет обмен информацией борющийся в данных конкретных
обстоятельствах, складывается представление о том, каков он сам, разумеется, в
более или менее общих чертах. Поэтому, заботясь об определенном течении борьбы
в спектакле, нельзя миновать и вопросов о характере обмена информацией в
диалогах. Так как на характере этом ясно отражаются чуть ли не все качества
процесса борьбы, то ход обмена информацией может служить удобным полем для
выращивания этих качеств.
В театральных коллективах, начинающих работу
над пьесой с «читок за столом», может быть, особенно важно, чтобы на «читках»
этих обмен информацией происходил
пусть даже до того, как найден нужный характер обмена. Всякий обмен обязывает к
взаимозависимости и предохраняет как от декламации, так и от претензий на
бездейственную простоту. Нет обмена информацией — нет и никакой словесной
борьбы. Это — либо по видимости «естественное» словоговорение бездействующих
людей, либо откровенная игра — изображение чувств, характеров, переживаний.
Если нет обмена информацией, то слова, в сущности, не нужны тем, кто их
произносит. Обмен организует внимание и вынуждает придавать ценность тому, что обменивается {99).
Если на репетициях в диалогах достигнут какой-то обмен информацией, то обычно
делается ясно, соответствует ли достигнутый предлагаемым обстоятельствам — тому
обмену, какой может и должен в данной ситуации происходить. Добывает или выдает
информацию данное действующее лицо, участвующее в борьбе на данном этапе ее
развития, добывают или выдают ее его партнеры? Этот первый вопрос о характере
обмена информацией влечет за собой следующий — сколь многоречив или скуп на
слова данный персонаж в данном конкретном случае?
На сцене многоречивость или краткость
высказываний вовсе не до конца предопределена авторским текстом. Одна и та же
речь (например, речи Алексея в «Днях Турбиных» Булгакова) может быть и длинной
и короткой, и зависит это не столько от количества слов, сколько от количества
фраз: чем меньше фраз, даже самых длинных, тем короче речь; чем больше фраз,
даже самых коротких, тем длиннее речь. Подобным же образом: чем больше в речи
пауз, даже самых коротких (в ожидании ответа), тем больше в ней добывания
информации; чем меньше пауз, даже самых длинных, тем больше выдачи информации.
Значит, длинный текст можно превратить в короткую речь, а короткий текст — в
длинную речь. На длинности фраз и на длительности пауз в живой речи сказываются
главным образом представления произносящего ее о сложности того, о чем он
говорит, для тех, к кому он
обращается {100). А сложность эта, как мы видели, зависит от цели борющегося и
от его представлений о партнере и о себе самом.
|
|
|