Борьба из-за «прошлого» сама по себе
объективно нецелесообразна и реально непродуктивна. Поэтому обмен информацией
идет в ней в полном беспорядке — внимание занято то происшедшим, то партнером.
Но такая борьба часто и легко переходит в позиционную, как об этом говорилось
выше.
3. В позиционной и деловой борьбе
Склонность добывать или выдавать информацию в
равной мере возможна в борьбе позиционной и деловой. Но если в деловой борьбе
выдающий информацию как бы беспристрастно предлагает ее партнеру, то в позиционной
он, скорее, «швыряет» ее, бросает партнеру, как нечто непривлекательное, если
обороняется или стремится его «поставить на место» (как у С. Есенина:
«Взволнованно ходили вы по комнате и что-то резкое в лицо бросали мне...»). И
он внушает, подсовывает, навязывает, предлагает партнеру сведения, как что-то
заманчивое, если стремится к сближению.
Одни люди умеют выражать свою мысль в словах
более ясно, другие — менее; но сколь ни велико здесь разнообразие, все же
степень точности выражений зависит и от того, что идейно словесно обозначается.
Обычно люди претендуют на обмен точными и вполне определенными сведениями,
когда речь идет о конкретном деле, и отдают себе отчет в том, что, касаясь
предметов субъективного порядка, приходится довольствоваться выражениями менее
точными. Правда, писатели и поэты-мастера слова — умеют при помощи литературных
приемов так организовать словесный материал, что он более или менее ярко
выражает субъективные переживания как таковые; но и поэтическая речь
воспринимается, в сущности, каждым человеком по-своему. Поэтому договориться с
партнером ясно и окончательно о чем-либо предметном легче, чем о чувствах,
отношениях и прочем субъективном. Если же полная договоренность обо всем этом и
достигается, то обычно только в абстрактной форме, а практически либо каждый
понимает ее не совсем так, как другой, либо она приобретает характер
договоренности об объективных проявлениях субъективного, которые могут быть
истолкованы по-разному. Таковы тенденции.
Поэтому в деловой борьбе обмен информацией
тяготеет к точным однозначным выражениям,
и в ней нет места словам, лишенным вполне определенного смысла хотя бы для
одной из борющихся сторон, нет места и обобщениям, не имеющим определенных
границ. Для позиционной борьбы характерно обратное: обобщение в виде аналогий,
метафор, сравнений, обобщения самые смелые, а подчас и безграничные — плоды
поисков достаточно яркого словесного обозначения тому, что такому обозначению
не поддается.
Переход позиционной борьбы в деловую, а
деловой — в позиционную не только отражается на характере обмена информацией,
но, может быть, больше всего именно в нем обнаруживается. С появлением
позиционных мотивов, в обмене информацией все меньше точности, ясности,
определенности и все больше многословия; а краткость и определенность
выражений, наоборот, говорит о деловом подходе к предмету спора. При этом
признаки как делового, так и позиционного обмена информацией могут обнажать
сущность предмета борьбы независимо от того, при помощи каких слов и выражений
этот обмен осуществляется.
Если в произносимых словах подразумеваются
взаимоотношения, то слова эти ищутся и смысл их как бы преувеличивается — им
придается обобщающее значение, и поэтому они произносятся в более взволнованном
ритме. Эмоциональность возникает в поисках яркости выражений и призвана
восполнить неточность формулировок. В деловом обмене информацией точность может
быть обеспечена формулировками, и дополнительные средства ищутся в новых, все
более точных выражениях.
Правда, существуют люди столь «деловые», что
они претендуют (и, как им кажется, успешно!) на полную однозначность и
предметность там, где они невозможны: сложное, субъективное они понимают
примитивно и плоско — все для них просто и ясно. Существуют и такие, которые
довольствуются безответственными словесными построениями, когда речь идет о
делах вполне объективных. Это — люди с недисциплинированной мыслью, либо
непрактичные, мечтатели, либо болтуны. «...Когда патетически говорится о
нравственности, она в большей опасности», —
заметил А. Блок (15, стр.385). Когда человеку, в сущности, нечего
сказать, а он хочет «произвести впечатление», то он говорит много и особенно
красноречиво; оперируя информацией общеизвестной (банальностями), он выдает ее
как повышенно значительную при помощи специальной и сложной терминологии или
приемами красноречия, как об этом было сказано выше. (Такова, может быть,
лекция профессора Кругосветлова в «Плодах просвещения».) Все время обещая
что-то, намекая слушателям, что он ведет к чему-то новому, подобный оратор
заставляет слушать себя. Если, нанизывая одну банальность на другую, он сумеет
выдать в конце мысль достаточно популярную, приятную слушателям, он может иметь
полный успех.
|
|
|