В
повседневном обиходе взаимодействия людей мы называем «борьбой», когда очевидна противонаправленность их целей.
Наши домохозяйки так это слово и употребляют. Но в более точном смысле, пока
длится взаимодействие людей, в нем всегда более или менее скрыта или обнажена
борьба, даже в тех случаях, когда это совершенно не существенно, и потому
самими борющимися не осознается. Беседуют ли мирно домохозяйки, рассказывает ли
пассажир в купе вагона случайным спутникам анекдоты, загорают ли на пляже
отдыхающие, беседуют ли на приеме гости — пока между ними происходит то или
иное общение, пока кто-то к чему-то стремится и на чем-то настаивает или даже
только пытается настаивать, — они борются, хотя это может быть почти незаметно,
да и не важно.
Всегда и в любом
взаимодействии людей в жизни можно увидеть борьбу, если обратить на это
специальное внимание и если взаимодействие хоть сколько-то длится. Раз так —
«всегда и в любом», — то, казалось бы, нет надобности уточнять смысл и без того
всем понятного слова. Да, в жизни
речь может идти о том, за что, с кем, когда и как бороться; это могут быть
вопросы первостепенной важности именно потому, что с кем-то и как-то любой
человек, непосредственно общаясь, уже борется, хочет он того или нет, отдает
себе в том отчет или нет. А вот актеры на сцене могут не общаться и не бороться
как действующие лица спектакля, находясь вместе и произнося поочередно слова,
обращенные как будто бы друг к другу.
То,
что непроизвольно и беспрерывно происходит в жизни, это же самое, хотя и в
новом качестве, на сцене приходится создавать.
Поэтому режиссеру необходимо заботиться не только о том, с кем, когда, за что и
как актер в роли должен бороться, но и о том, чтобы борьба на сцене происходила. Она всегда, разумеется,
ведется кем-то, за что- то и как-то, но все это — вопросы о качестве ее. А
чтобы обоснованно судить о качествах процесса, чтобы изучать и создавать их,
необходимо определить сам процесс — его сущность, отвлекаясь от многообразия
его форм, в частности тех и таких, в которых эта сущность почти незаметна и
потому скрывается от внимания.
Только
поэтому слово «борьба» нам приходится понимать в этом особом, специальном
смысле, применяя его к жизни.
Добавляемый
смысл нисколько не противоречит жизненным наблюдениям, хотя в повседневном
обиходе и нет нужды его акцентировать. Но профессионала он обязывает видеть
борьбу даже и в тех взаимодействиях, к которым слово это в обиходном
употреблении, казалось бы, не подходит. Но в интересах театрального искусства к
тому есть и дополнительные основания.
5. Обнажение борьбы
Обнаженной,
острой борьбе свойственно привлекать к себе внимание даже тех, для кого ее
исход никакого практического значения не имеет. (Примеров множество: футбольные
матчи, шахматные турниры, судебные процессы, диспуты). Почему? В борьбе, в
затрачиваемых каждым усилиях обнаруживаются боевые качества борющихся — те или
другие, в зависимости от ее содержания: сила, ловкость, находчивость, быстрота
реакции (например, футбол), изобретательность, расчет, проницательность
(например, шахматы), ум, эрудиция, юмор, находчивость (всякого рода диспуты).
В
любой борьбе человек неизбежно раскрывается, а если она сложна и протекает в
противоречивых условиях — она вынуждает человека обнаруживать самые
разнообразные стороны своего внутреннего мира. Причем тем ярче и полнее, чем
борьба эта острее, сложнее и напряженнее.
Но
процесс борьбы не интересен тем, кто не понимает ее содержания; оно предельно
просто в борьбе спортивной — забить гол, положить противника на лопатки. На
сцене взаимодействие и борьба призваны выражать богатое и сложное содержание,
но и здесь, как только острота борьбы притупляется и вследствие этого делается
непонятным ее содержание, — так падает и интерес к ней; как только затраты
усилий делаются слишком малыми и невозрастаюшими, так она перестает
обнаруживать цели, силы и способности борющихся.
Обострять
борьбу — это значит обнажать даже и
ту, которая в натуре бывает скрыта, какой бы ни была она сложной, запутанной,
противоречивой. Натуралистический театр боится такого обнажения: раз в жизни
нам часто совершенно не ясно, что вообще происходит и в чем заключается борьба
между мирно беседующими людьми, то так же, мол, это должно быть не ясно и на
сцене.
|
|
|