Взаимоотношения
внутри организованного коллектива устанавливаются относительно просто,
поскольку ясна и определенна его общая
цель. Представления каждого о правах, обязанностях и возможностях другого
вытекают из всеми принятого соответственно этой общей цели распределения
функций. Но какое место занимает она в ряду других целей данного члена этого
коллектива — в субординации его личных целей? Чем мотивировано то, что он
входит в состав этого именно коллектива? — Нормами служебных взаимоотношений
это конкретно не предусматривается, предполагается лишь в самых общих чертах,
как нечто данное, само собой разумеющееся. Отсюда следствия: если
взаимоотношения между людьми полностью определяются только теми или иными
нормами, то это взаимоотношения упрощенные или формальные, бездушные. Они
встречаются редко даже в сфере чисто деловых, служебных отношений. При таких
установившихся взаимоотношениях совершенно достаточны представления о партнере как
об определенной рабочей функции — и только {35). Но и они возможны, а иногда и
правомерны, пока и поскольку очевидно
необходима немедленная и полная согласованность поведения нескольких для
достижения бесспорной, значительной и близкой общей цели — в бою, в разного
рода катастрофах, авариях, в исключительно острых ситуациях.
Принятые
сторонами установившиеся взаимоотношения могут быть далеки от такого примитива.
Но чем они сложнее, тем труднее укладываются в ту или иную общую норму. Таковы,
например, семейные взаимоотношения, если они отвечают этому наименованию.
Подразумевается, что каждый член семьи имеет те или другие права и обязанности
по отношению к другому и ко всей семье в целом. Но как бы ни были сложны такие
и подобные им представления, поскольку они приняты и признаваемы обеими
сторонами, их не нужно ни выяснять, ни устанавливать, ни изменять. Каждый знает
«свое место», и борьба происходит не из-за «мест», а из-за конкретных дел. Если
же борющиеся занимаются «местами» — взаимоотношениями, то это значит, что в
чем-то и кем-то нарушены взаимоотношения, считавшиеся одной из сторон
признанными, установившимися; что, по представлениям этой стороны,
существовавшее «соглашение» нарушено. Такого рода конфликты можно видеть,
например, в «Мещанах» Горького, в «Детях Ванюшина» Найденова, в «Дяде Ване»
Чехова.
В
борьбе по конкретным поводам испытывается прочность установившихся
взаимоотношений. Самые определенные, сформировавшиеся иногда за многие годы и,
казалось бы, принятые давно обеими сторонами представления партнеров друг о
друге могут потребовать перестройки, как только обнаружится расхождение в этих
представлениях, достаточно значительное хотя бы для одной стороны. Какое именно
— зависит от того, на какую степень близости представлений претендует данная
сторона — какие взаимоотношения она считает установившимися или должными. Чем
больше ее претензии, тем меньшее расхождение в представлениях о взаимных
интересах и возможностях может служить для нее основанием, чтобы требовать
перестройки взаимоотношений.
Так,
родившись от практических, «деловых», целей и интересов, взаимоотношения
вырастают в специфическую обширную и значительную сферу деятельности и борьбы —
столь значительную, что она нередко бывает главенствующей среди всех или многих
других целей, забот и дел человека {36).
Паскаль
утверждал: «Чем бы человек ни обладал на земле, прекрасным здоровьем и любыми
благами жизни, он все-таки недоволен, если не пользуется почетом у людей. Он
настолько уважает разум человека, что, имея все возможные преимущества, он
чувствует себя неудовлетворенным, если не занимает выгодного места в умах
людей».
Добиваются
«выгодного места в уме другого» как значительной и специальной цели и
карьеристы и влюбленные; стремятся создать о себе надлежащее представление у
партнера и деспоты, и подхалимы, и властолюбцы, и просители, и любящие, и
ревнивцы. Причем любой из них — не обязательно, не всегда и не вполне
предусматривает конкретные последствия искомых взаимоотношений, — зная лишь то,
что эти отношения принесут ему какую-то пользу, а какую именно — об этом он
часто не задумывается.
|
|
|