Обнаженное
наступление «за прошлое» непроизвольно вытекает из восприятия и почти сливается с ним. В нем выражаются
непосредственность в противоположность расчетливости и эмоциональность в
противоположность рассудочности. Но наступление «за прошлое» иногда сознательно
употребляется как прием
маневрирования в борьбе. Тогда это провокационное поведение: более или менее
безобидный обман, разыгрывание, показной восторг или показное негодование —
«актерская игра» в быту. (Может быть, именно такими должны быть наступления
Кречинского и Жеронта в упомянутых сценах?)
Возникшая
в сознании под давлением определенных обстоятельств цель наступления всегда
занимает какое-то место, между прочим, и во времени. Какое именно? Поставить
такой вопрос и прикинуть возможные ответы на него иногда полезно, чтобы
установить, как должно пользоваться инициативой действующее лицо в данном
эпизоде борьбы для наиболее полного и ясного воплощения содержания спектакля в
целом.
4. Оборона
Чтобы
определить, наступает или обороняется участвующий в данном диалоге человек,
достаточно ответа на простой вопрос: возникнет ли у него желание остановить,
задержать партнера, если тот обнаружит явное намерение уйти? Он обороняется,
пока и поскольку ему не нужно и не
хочется задерживать партнера.
Каждое
мгновение своей сознательной жизни любой человек что-то делает, чем-то занят.
Он борется, обороняясь, только в тех случаях, когда занят или хотел бы
заниматься тем, что для него более значительно, чем все, что говорит и делает
партнер, который ему поэтому мешает и
с которым приходится бороться.
Значит, пока он обороняется, у него не может возникнуть желания задержать
партнера. А как только такое желание возникло — он уже не обороняется.
Обороняются
в самых разнообразных ситуациях и от самых разных партнеров — не только от
посторонних, но и от самых близких людей. Человек прибегает или не прибегает к
обороне в зависимости от того, сколь важно для него то, чем он в данной
ситуации занят, и то, с чем обращается к нему партнер. Если человек занят
пустяками или отдыхает и обороняется от партнера, обращающегося к нему с важным
делом, то оборона обнаруживает равнодушие к заботам и делам партнера. Если же
человек занят действительно важным делом в интересах самого партнера, а партнер
пристает с пустяками, то оборона выразит, наоборот, заботу о партнере и
равнодушие последнего к своим интересам или непонимание им значительности дела,
которому он мешает. Так взрослые иногда обороняются от любопытных детей;
специалисты — от назойливых профанов, молодые люди — от поучений и советов
стариков. Обороняющийся отвечает партнеру, но внимание его занято чем-то своим.
Оборона
— это ряд действий, адресованных партнеру и объединенных целью: освободиться от
его воздействий. В этом, и только в этом, смысле я употребляю слово «оборона».
Обороняющийся
находится в противоречивом положении: вынужденный воздействовать на партнера,
он делает не то, что хотел бы делать. Чем больше это противоречие, тем
определеннее оборона. Чем настойчивее партнер, тем оборона активнее. Отсюда —
ритм. Спокойный, медленный — скрывает оборону; острый, возбужденный — обнажает
ее. По мере возрастания активности обороны стремительно обостряется ее ритм.
В
зависимости от содержания дела, которым занят обороняющийся, от его
представлений о себе и о наступающем и от настойчивости последнего оборона
выступает в самых разнообразных формах: от односложных любезных ответов и
демонстративного ожидания, когда партнер поймет наконец, что мешает, до
торопливых, небрежных ответов на вопросы, требующих обстоятельного ответа, и
резких выпадов — обороняющийся отмахивается от партнера как от назойливой мухи.
Обороной
бывает и ругань. Бранью часто
обороняются люди, привыкшие к грубости; но к ней прибегает, обороняясь, иногда
и человек относительно сдержанный, если наступающий «доведет» его до этого
своей необоснованной настойчивостью. Так Мерчуткина «довела» Хирина в «Юбилее»
Чехова.
|
|
|