Человек
предоставляет инициативу партнеру, разумеется, не только навязывая ее или
уступая его требованиям. Иногда человеку просто некуда спешить, иногда он
действительно заинтересован нуждами партнера и не прочь помочь ему; иногда он
изучает партнера, чтобы потом уверенней добиваться своих целей. Умение
предоставлять инициативу есть умение слушать. Оно характерно не только для
людей отзывчивых, но и для самых отъявленных эгоистов и карьеристов.
В
спортивной борьбе цель всегда ясна, ясны и границы использования инициативы. Их
охраняет судья. Футболисты передают ее игрокам своей команды и стремятся не
уступать ее противникам. В шахматах исходное преимущество белых заключается в
том, что им принадлежит инициатива первого хода; черным приходится отнимать ее,
и борьба на доске в значительной степени заключается в борьбе за инициативу. Но
шахматист охотно предоставляет инициативу противнику, если предполагает, что
тот использует об себе во вред. На этом построены шахматные «ловушки». Так же
бывает и на пристрастных допросах, экзаменах, дискуссиях. Всякого рода
провокации, «ловушки» — это, в сущности, все те случаи, когда время (то есть
фактически кто-то другой) «работает на нас» и когда целесообразна остановка
наступления в ожидании момента для его продолжения в более выгодных условиях.
В
борьбе всякое предоставление инициативы партнеру рассчитано, в сущности, на то,
что она будет использована определенным образом. Это — более или менее
длительные паузы, необходимые в наступлении для проверки его эффективности, для
ориентировки, для оценки изменяющейся обстановки. Чем конкретнее цель
наступления, чем оно настойчивее и стремительнее, тем более ясно, что
инициатива предоставляется партнеру для вполне определенного использования — и
только.
Экзаменатор
распоряжается инициативой и предоставляет экзаменующемуся пользоваться ею.
Последний должен держаться границ заданного вопроса. Положено распоряжаться
инициативой следователю на допросе, врачу — на приеме больных, командиру — в
своей части, руководителю — в подведомственном учреждении, режиссеру — на
репетиции. Если экзаменующийся вырвет инициативу у экзаменатора, обвиняемый — у
судьи или прокурора, руководимый — у руководителя, то все такие и подобные им
случаи неизбежно воспринимаются как нарушение общепринятой нормы и вызывают
крутой поворот в борьбе. Таким поворотом было, например, выступление Г.
Димитрова на Лейпцигском процессе в 1933 году, когда, вопреки положению обвиняемого,
он обвинял и разоблачал фашистский суд, фактически превратив в обвиняемого
всесильного в ту пору Геринга.
Границы
предоставляемой партнеру инициативы зависят от содержания предмета борьбы, от
представлений борющихся друг о друге и от условий, в которых борьба протекает.
Чем сложнее цель и чем больше зависит от сознания (информированности, мышления,
воображения) партнера ее достижение, тем менее применимо наступление «напролом»
и тем шире должны быть границы предоставляемой ему инициативы.
Если
в любовном объяснении, например, партнеру навязывается инициатива для строго
определенного использования, то это не объяснение, а либо обольщение, либо
запугивание. Любовное же объяснение требует широких границ предоставляемой
партнеру инициативы, поскольку предметом борьбы, целью любящего является
взаимопонимание, сближение идеальное.
Но
и в самой сложной борьбе, когда инициатива часто переходит от одного к другому,
когда каждая сторона охотно уступает ее, можно заметить, что на каждом этапе
взаимодействий инициатива принадлежит либо той, либо другой стороне.
Предполагаемому
единомышленнику и другу, так же как и лицу значительному, инициатива
предоставляется легче и для более свободного употребления, чем предполагаемому
врагу или лицу незначительному. (На этом мы специально остановимся в
последующих главах). Поэтому распределение инициативы в борьбе — кто ею
распоряжается, кто и как пользуется — не только обнаруживает значительность и
сложность предмета борьбы, но и раскрывает взаимоотношения между борющимися.
|
|
|