Актерское искусство на наших глазах
перерождается. Его эволюцию предсказывал еще А. П. Ленский {142). Происходит
это перерождение в значительной мере под влиянием кинематографии, повысившей
требовательность зрителей к достоверности в актерской игре. То, что раньше было
уделом только таланта и вдохновения, сейчас — экзаменационные требования первых
курсов театральной школы. Достигнуто это перерождение знанием — убежденностью,
уверенностью в том, что основа основ актерского искусства — подлинное, живое
действие. А называть его «материалом» или нет —
это, в сущности, вопрос терминологический. Но актерское искусство
сейчас, больше чем когда бы то ни было в прошлом, зависит от режиссуры
(вероятно, опять — влияние кино). Обнаруживается эта зависимость с полной
очевидностью чуть ли не в каждом театре столицы и периферии. Повышение
требовательности к достоверности действия неизбежно ведет к проблеме
выразительности и достоверности взаимодействия.
Построение композиции борьбы должно опираться
на изучение борьбы. А ее изучение требует прежде всего однозначного понимания
самого слова «борьба». Оно многозначно, как и другие общеупотребительные и всем
понятные слова. «Все возникает через борьбу» — известно еще со времен
Гераклита. «Жизнь есть действование, а действование есть борьба...» (Белинский.—12,
т.1, стр.30). Борьбу можно видеть где угодно, и поэтому ее можно не замечать
вовсе.
Если слово «борьба» понимать в абстрактном
философско-историческом смысле, то трудно примириться с мыслью, что она
является средством выражения. Но та
или иная борьба в менее широком смысле слова постоянно бывает предметом изображения — натурой — в
искусстве. Так, батальная живопись отличается от пейзажа и от портрета тем, что
изображает войну. Таким же образом драматургия отличается от других жанров
художественной литературы тем, что предметом изображения в ней всегда служит
развивающийся конфликт — та или иная определенная борьба между определенными
людьми {143). В той мере, в какой роман, повесть, рассказ или поэма изображают
такую борьбу, они приближаются к драматургии. А драма удаляется от нее, как
только теряет этот предмет изображения.
Но драма оперирует словом, и в этом виде она
может быть завершенным произведением художественной литературы. А изображенные
в ней конфликт и сюжет могут быть полностью конкретизированы только на сцене, в
борьбе, осуществляемой действиями.
Мы непосредственно воспринимаем и понимаем
действие, хотя практически видим движения
(жесты и мимику) и слышим интонации речи.
Так же мы воспринимаем слабо, практически видя ряд букв или слыша ряд звуков.
Звуки или буквы в нашем восприятии сливаются в слово; мельчайшие движения и
едва уловимые интонации также сливаются в воспринимаемое целостное действие. Подобным же образом слова
сливаются в восприятии в фразы — в
словосочетания, более или менее сложные {144), а действия — во взаимодействия,
в борьбу.
Борьбу можно называть «материалом»
режиссерского искусства, если само слово это понимать в максимально конкретном
смысле — как то, что непосредственно
воспринимается в поведении людей, что видно и слышно, но не в поведении
одного человека, а в связях действий одного с действиями другого или других.
Связи эти заключены в том, как каждый говорит в ответ на речь другого, как молчит, не отвечая, и как во всех
случаях поведение одного сказывается на
действиях других. Взаимозависимость действий мы постоянно непосредственно видим в окружающей жизни, обычно не отдавая себе в
этом отчета; при достаточном внимании взаимодействие можно увидеть в любом диалоге
и вообще в любом случае общения людей. Но для невнимательного наблюдателя в
общении людей не видно взаимодействия, а во взаимодействии не видно борьбы. Не
все люди внимательны к цвету, хотя все окружающее нас имеет цвет; не все
внимательны к звуку, хотя каждый окружен звуками; не все внимательны и к слову,
хотя все пользуются им; не все интересуются действием, хотя не существует бездействующих
{145). Для потребителя «материал искусства» сам по себе никакой цепы не
представляет — на то он и материал. Его ценит и изучает специалист, потому что он ему нужен — из него он создает то, что
может быть оценено и другими.
|
|
|