Только органичное и гармоничное
взаимоотношение между актерами (центробежными силами) и режиссурой (силами
центростремительными) может создать настоящий правильный замкнутый круг —
спектакль» (98, стр. 260-261).
К. С. Станиславский объединил в себе обе
стороны режиссерского искусства. Отнюдь не пренебрегая «внешней», зрелищной
стороной спектакля, он неизменно ставил актера во главу угла театрального
искусства. Известно, как упорно, настойчиво работал он с актерами. Известно и
то, как он добивался нужных результатов от художников, композиторов,
костюмеров, осветителей и администрации, во всех случаях и все в театре
подчиняя единству спектакля, его сверхзадаче. Подчиняя актерскому искусству все
находящееся и происходящее на сцене, он в то же время подчинял само это
искусство содержанию каждой данной пьесы, как он, Станиславский, это содержание
понимал.
К. С. Станиславский продолжил путь Гоголя,
Щепкина, Островского и Ленского в области «внутренней» режиссуры и подчинил ей
свой опыт, знания и талант в области «внешней» режиссуры. Так возник МХТ.
Но все же это была в первую очередь и
преимущественно практика режиссера
Станиславского.
Его обобщающая теоретическая мысль была сосредоточена
на актерском искусстве. Именно в актерском искусстве он совершил открытия,
впервые определившие его объективную природу. После этих открытий стала
возможна наука об актерском искусстве, его теория. Она непосредственно подводит
к проблемам теории режиссуры. Но распространенное в современном театре,
претендующем на реализм, отождествление «системы Станиславского» с режиссурой
не только превращает репетиции пьесы в уроки актерского мастерства, а спектакли
— в демонстрацию этих уроков, но нередко подрывает доверие и к самой «системе».
Установить закономерности и оформить теорию
режиссерского искусства Станиславский не успел. Но основы ее объективно
содержатся и в его режиссерской практике и в общих законах театра, им открытых.
Они, эти основы, хотя и родственны, но отнюдь не тождественны законам
актерского искусства.
В своей режиссерской деятельности К. С.
Станиславский неизменно держался следующих основных принципов: он всегда ставил
на сцене конкретное произведение; не мысли
по поводу произведения, не комментарии к нему, не иллюстрации к тем или
иным моментам, извлеченным из него, а саму
пьесу. В том, что в ней изображено, находил он все, что создавал
на сцене в спектакле. Никогда не удовлетворяясь банально-хрестоматийным
толкованием содержания пьесы, К. С. Станиславский умел находить у автора то, чего другие не находили; с такого
«углубления в драму» логикой и воображением начиналась
работа его над спектаклем; причем в понимании содержания пьесы он требовал
полной определенности и конкретности.
Это — первый
принцип режиссуры К. С. Станиславского.
Н. М. Горчаков записал следующие его слова:
«Режиссура — это точная наука, а не мысли и фантазии вокруг да около. Ненавижу
актеров и особенно режиссеров, которые на вопрос, кто такой Молчалин, отвечают:
«Мне кажется, что он...» или «Я бы сделал его...»
Я ведь не спрашиваю, что «кажется» режиссеру,
а прошу мне ответить по автору, по сюжету пьесы, по сопоставлению определенных
фраз, мыслей, особой манеры говорить, кто такой Молчалин. И актера я но прошу фантазировать,
каким бы он «сделал Молчалина»,— я требую, чтобы актер у Грибоедова нашел все данные о том, кто такой Молчалин» (45, стр.79) {133).
И второй
принцип: среди средств сценического воплощения пьесы на первом месте для
Станиславского всегда стояло искусство актерского творческого коллектива. Все
на сцене, за кулисами и в фойе было подчинено одной цели — помочь актерам с
наибольшей полнотой и яркостью воплотить для зрителей жизнь людей, данную
автором в пьесе. А забота об актерском исполнении пьесы всегда была у
Станиславского заботой об ансамбле.
Именно она привела его, так же как и А. Л.
Лонского, к театральной педагогике.
Так из второго принципа «внутренней» режиссуры
Станиславского, которому он придавал исключительное значение, возникла «система
Станиславского» — метод профессиональной
подготовки к актерскому искусству вообще.
|
|
|