На репетициях «Свадьбы Фигаро» он считал
необходимым, чтобы у исполнителя роли Фигаро «выросло отрицательное отношение к
графу... Фигаро — не добряк, а при надобности довольно жестокая фигура. Мстить
за свои личные интересы, подчеркиваю, личные...
ему вполне свойственно» (46, стр.379). Эта «ненависть к графу» внесла в сцену,
по выражению Ю. А. Завадского, «изменения огромные... очень интересные» (46,
стр.381).
Репетируя «Бронепоезд 14-69», К. С.
Станиславский настойчиво добивался от О. Л. Книппер-Чеховой, А. Л. Вишневского,
М. И. Прудкина, А. М. Комиссарова «враждебности» (46, стр.489-490).
На репетициях «Страха» он строил сложное и
противоречивое отношение профессора Бородина к представителям новой, советской
интеллигенции, а для этого добивался от исполнителя роли Л. М. Леонидова, чтобы
на фоне враждебности в обращении с Кимбаевым у профессора появлялись черты
дружественности. «Посмейтесь, говоря о Кимбаеве, когда он ворвется к вам
вечером в квартиру: вам понравилось, как он пришел в восторг от вашей библиотеки.
Старайтесь сурово по интонациям говорить с Кимбаевым и не замечайте, что
улыбаетесь ему в то же время. Вам импонирует его наивность, его искреннее
стремление к науке. Не сердитесь, говоря: «Ну, я им, скуластым, покажу, я их
распатроню...» (46, стр.535-536). «Выпроваживая очень решительно из комнаты
Кимбаева, дайте ему без всяких слов книгу с полки вашей библиотеки. Конечно, не
случайную, а посмотрите на заглавие ее: нужную ему. И вы увидите, как будет это
«приспособление» — частное действие — встречено зрителем! Он сразу поймет, что
совершается в душе Бородина: слова суровые, несправедливые даже, а действие
правильное — дал все-таки книгу «киргизу» (46, стр.536-537).
На репетиции «Горя от ума» Станиславский
перестроил отношение Фамусова к Софье. Он говорил А. О. Степановой — Софье:
«Мой Фамусов верил вам, вашему сну (в прежнем толковании сцены. — П. Е.)... А сегодня мы прочерчиваем
новое действие: не верим вам» (47, стр.127).
Я уже приводил в качестве примера
«распределения инициативы» сцену Фамусова, Скалозуба и Чацкого. Она же может
служить примером и выразительности представлений о «соотношении интересов».
Молчаливое присутствие Чацкого — это его «враждебность» по отношению к
Скалозубу. «Это очень сильное действие на сцене — молчать. И очень сильное
противодействие партнерам — молчать. Может быть, в безмолвии Чацкого и скрыт у
Грибоедова весь секрет этой сцены троих,
подчеркивает на этот раз К. С.
Предсказание К. С. сбылось. Сцена «троих» оказалась несравнимо насыщенней
действиями-отношениями, чем обычно игравшийся «дуэт» Фамусова — Скалозуба» (47,
стр. 189).
В «Отелло» К. С. Станиславский построил четкую
линию перехода Отелло от одних представлений о Дездемоне к противоположным в
сцене «Кабинет» (см. 134, стр.236-237). Поведение Отелло в сцене с Яго
построено на основе его представлений о дружественности, единстве интересов
(134, стр.51). О сцене Яго и Родриго «В сенате» он пишет: «Финал — самая тесная
дружба якобы влюбленных друг в друга товарищей» (134, стр.113).
В «Трех сестрах» Вл. И. Немирович-Данченко
указывает на те стороны взаимоотношений, которые также определяются
«соотношением интересов». Он говорит К. И. Еланской: «Меня смущает, почему
Ольга на нее (Наташу. — П. Е.) так
долго смотрит. Если бы это было во втором действии, я бы понял. Там драма в
том, что сошлись люди совершенно разные, они друг друга еще не понимают, но
хотят друг друга понять. А в третьем действии, через три года, автор говорит:
нет, теперь уже все ясно. Для Ольги она уже
невыносима» (103, стр.260). На другой репетиции Владимир Иванович обращается к
Н. П. Хмелеву — Тузенбаху: «И еще: берегитесь случайных задач. «Такой вздор вы
говорите» — и вы улыбкой смягчаете неприятность. Это деталь, но почему я этой
улыбки не принимаю? Я думаю, вот почему: не нужно терять ни одного кусочка для
проведения своей линии. А у вас в линии — враждебные отношения с Соленым» (103,
стр.234).
Говоря о взаимоотношениях с партнером, К. С.
Станиславский иногда обращает особое внимание на то, что я называю соотношением сил. Один пример уже
приведен — из репетиций «Битвы жизни». Предоставив Мейклю Уордену
«распоряжаться инициативой», Константин Сергеевич предложил актеру новые
представления о «соотношении сил». Исполнитель роли В. А. Орлов сделал из этого
соответствующие выводы: «Я теперь буду действовать совсем иначе, я не стану
поддаваться никаким мрачным мыслям о том, что я разорен! Они (В. А. Орлов
сделал жест в сторону адвокатов-исполнителей. — Н. Г.) все врут! Жулики! Да
не на такого напали! У меня еще есть имение! Правда, порядком разоренное, но
кое-что оно стоит! Не хотят мне платить приличных денег — возьму других таких
же прохвостов! Довольно я кормил их своим мотовством. Пусть теперь кормят меня!
В меня влюбилась, черт возьми, такая девушка, а я буду стеснять себя в
средствах, Я знаю, что они досмерти боятся, что я увезу ее из этой прокисшей от
добродетели усадьбы доктора Джедлера! Вот и буду этим их пугать» (46, стр.104).
|
|
|