Во время встречи в Лондоне с моим английским коллегой
мы выяснили, что нас обоих волнует проблема борьбы с ненужными паузами между
репликами. Он поделился со мной своим изобретением: "Не знаю, как у вас
переписываются роли, у нас в очень хороших антрепризах актеры получают на руки
экземпляры пьес полностью или, в крайнем случае, целиком сцену, в которой они
заняты. Где денег поменьше, там перепечатывается полностью реплика, на которую
нужно отвечать. В самых бедных труппах пишут два-три последних слова, и актер
должен догадываться, о чем шел разговор. А я придумал нечто небывалое:
печатается только середина предыдущей реплики или реплика с начала, но опять же
без последних нескольких слов. Актер будет слышать слова, приготовится
произносить свои, и как раз скажет тогда, когда партнер заканчивает реплику, —
произносит текст "с за-хлестом". Вот так борятся с ненужными паузами.
Честно говоря, понимая ценность такого
рационализаторского предложения, я все же не испробовал его на практике.
Пропуская весь период создания спектакля — время
каторжного труда, испытания нервов, находок и разочарований, познания на
практике давно известных истин как новых, только что открытых —
135
ПОЗДРАВЛЯЕМ С ПРЕМЬЕРОЙ!
Несмотря на то, что спектакль принят художественным
советом, — еще не все кончено!
И еще одно испытание, приятное и опасное: банкет! Как
без него обойтись? Не хочу показаться ханжой — понимаю естественное желание
отпраздновать такое из ряда вон выходящее событие — первый спектакль! И выпить
по этому поводу с хорошими (учтите — с разными, со всякими!) людьми приятно. Но
для режиссера это тоже застольный период работы.
Что поделаешь — от игры слов не уйдешь. Иосиф
Михайлович Туманов, один из виднейших режиссеров, работавший рядом с
Константином Сергеевичем Станиславским последние годы его жизни, многолетний
главный режиссер московских театров, считался непревзойденным тамадой,
прославленным и в Тбилиси, и в Москве. На выпускном банкете режиссерского курса
в начале пиршества он сказал: "Это последний урок режиссуры... Застольный
период... Дружеский совет многоопытного в этом периоде (застольном)
деятельности бойца: не умеете пить — не пейте! Такое умение тоже приходит с
годами, с опытом. Вы будете героем вечера — это в первую очередь ваш праздник —
шаг в профессию!"
Ох, сколько раз приходится чокнуться — начиная с
директора и главного режиссера (если они придут на банкет, что тоже важно и симптоматично!),
с постановочной частью, администрацией и, конечно же, с актерами! Забыты
конфликты, споры — сегодня праздник! Вам будут говорить комплименты, не всегда
искренние — надо терпеть... И вы должны следить, чтобы никто из ваших
соратников по спектаклю не был забыт!
Выпустили спектакль — не почивайте на лаврах, не
бросайте его, он, как новорожденный ребенок, требует заботы и внимания.
Проверьте спектакль по реакции зрителей! Следя за зрительным залом, вы поймете,
где затянули действие, а где, наоборот, решающее событие проскочило
незамеченным, вы почувствуете, где не вьфазительно сделан режиссерский и
исполнительский акцент.
По-настоящему хронометраж спектакля можно проверить
только на зрителях. Он определяется не количеством физического времени, а наличием
информации и потрясений! Бывает, что с непродолжительного по времени спектакля
уходят чаще, чем с длящегося долго. С "Дома" по Ф. Абрамову (Театр
им. Гоголя), шед-
136
шего три с половиной часа, почти никто не уходил,
кроме некоторых снобов, при открытии занавеса увидевших людей в ватниках и
деревенских одеждах и поэтому сразу же демонстративно покинувших зал — они ведь
пришли смотреть на высокое искусство! Мне, как и многим, приходилось бывать на
спектаклях, идущих вовсе без антракта. Злые языки говорили, что антракты не
делают потому, что боятся не удержать зрителя на второй акт.
Хронометраж — раскрытие интенсивности действия,
показатель напора мыслей и чувств действующих лиц.
Ощущение эмоционального настроя зрителя. Угадывание,
как долго можно держать его внимание, когда оно начинает гаснуть — это седьмое
или восьмое чувство режиссера. Опытные театральные старожилы учат: нельзя в
комедии делать длинные акты — зрители устают смеяться! А когда делать антракт?
На интригующей точке? Давать занавес в конце акта необычайно тонкое искусство,
требующее от режиссера опыта, хитрости и какого-то интуитивного чувства, на
этот раз, очевидно, девятого. Концовки "на аплодисменты" нарушают
движение жизни в психологическом спектакле, и, наоборот, дают зарядку актерам и
зрителям в игровом, комедийном, темповом спектакле.
|
|
|