Пауза создает ритм сцены, всего спектакля.
Летом 1935 года в Москве гастролирует грузинский Театр
им. Руставели. Спектакли, поставленные Сандро Ахметели, "Ин тиранос"
("Разбойники" Ф. Шиллера) и "Анзор" ошеломили москвичей.
"Анзор" являлся грузинским вариантом "Бронепоезда 14-69"
Всеволода Иванова, который прошел в Художественном театре с большим успехом.
Поэтому к "Анзору" в Москве отнеслись настороженно. Действие
перенесено на Кавказ, сибирские партизаны стали горцами, Вершинин стал Анзором,
Васька Окорок — Ахмой. Последний акт. Партизаны должны задержать бронепоезд с
белогвардейскими частями, направляющимися усмирить большевистское восстание в
городе. Сделать это можно, только если кто-нибудь ляжет на рельсы, чтобы
машинист остановил бронепоезд. Кто станет таким героем? На подвиг готовы все:
Анзор сам решает пожертвовать жизнью, но он нужен отряду. Тогда вспоминают
старинный обычай, когда прекрасная девушка сама выбирает партнера для танца.
Тот, к кому она подойдет, ляжет на рельсы, он будет достойнейшим. Приглашают
Заиру, невесту отважного партизана Ахмы. Анзор говорит ей: "Давай
посмеемся в лицо смерти! Мы хотим видеть твой танец перед боем, избери любого
из нас!"
Сцену заполняет, захлестывает пляска партизан и
девушки, сопровождаемая аккомпанементом зурны на сцене и шумом приближающегося
вдали поезда, неотвратимо грозные ритмичные перестуки колес, ставшие
музыкальной и эмоциональной основой действия.
Партизаны располагаются в своеобразной пирамиде из
полутора десятка саклей, уходящих вверх, в гору, крыша каждой сакли — как
площадка для танца. Пляска разгорается, кажется, что танцуют не только люди, но
и сами горы! Над головами развевались бурки, темпераментные гибкие актеры
полностью отдаются пляске! В кульминационный момент танца Заира останавливается
перед самым дорогим, самым любимым— перед Ахмой. Выбор сделан! Все окаменели...
В неожиданную паузу врывается, гремит нарастающий до звона в ушах стук колес
бронепоезда. Ахма падает к ногам невесты: она благословила его на подвиг! На
обоих спектаклях, которые я видел (руставелевцы играли в Театре им. Евг.
Вахтангова), весь зрительный зал вставал в едином порыве.
115
В спектакле Федора Николаевича Каверина
"Трус", "опыте трагедии", как определил жанр сам автор, А.
Крон, сцена поединка солдата и поручика стала ритмическим центром действия.
Солдат (не помню его фамилии, помню лишь актера Ф. Селезнева) ненавидит
поручика Золотарева (артист С. Вечеслов), из-за которого чуть было не сорвалось
восстание 1905 года и погибли руководители большевистской подпольной
организации. Солдат и поручик дерутся ожесточенно, и в драке они переходят в
железнодорожную будку. Тишина. Пауза. Один выстрел. У зрителей нервы напряжены
до предела. Наконец, открывается дверь из сторожки. Шатаясь, выходит поручик
Золотарев. Вскрики в зале. Золотарев стоит неподвижно. Пауза. Золотарев падает
на снег. Из дверей появляется солдат. Овация!..
Ожидание — оно создает ритм, а не беготня,
задыхающиеся голоса и тому подобные признаки нетерпения. Вспоминаю "Город
на заре". Веня Альтман (3. Гердт) ждет любимую девушку. Ее видели с
другим. Придет или не придет? Веня сидит и раскладывает пасьянс — успокаивает
нервы.
Смысл темповой игры — в замедлении, оттягивании.
Саратовский премьер Иван Артемович Слонов в таких случаях говорил: "Дай
оттяжку на баяне..." — очевидно, не очень литературно, но для актера
становилось все ясно! Контрастное сопоставление ритмов дает необходимый
результат. Нарочитая замедленность: все ждут важного сообщения, приходит
вестник, долго и аккуратно раздевается. Все ждут. А он еще сапоги не снял... Ну
же...
Часто актеров и режиссера захлестывает штамп ритма:
"Динамьте!" — впервые услышал такой рабочий термин у известного (в
узких кругах) режиссера. Классика штампа — Бобчинский и Добчинский. Динамят! А
вот Мейерхольд решил эту сцену в волнующих душу и нервы всех окружающих
предельно замедленных темпах — каждый из них хочет поразить своими сведениями,
не отдает пальму первенства партнерам, предвкушает реакцию слушателей — и от
этого ритм становится напряженнее.
|
|
|