О. Кудряшов в своей интересной статье "Предметный
мир пьесы и спектакля", вошедшей в сборник "Мастерство
режиссера" пишет: "В ходе сценического действия предмет, не теряя
своей реальной функции, незаметно приобретает другие, ему изначально не
присущие. Он одухотворяется, насыщается иным внутренним содержанием ...Он
переосмысливается только в связи с действующим, мыслящим и чувствующим актером,
вступающим в сложные взаимоотношения с окружающей его средой и
партнерами". Предметный мир, продолжает О. Кудряшов, "...делает
зримым, воздействующим на зрителя весь второй план и подтекст любой роли,
любого масштаба и уровня"[13].
В наиусловнейшем спектакле предмет — вещь, оформление
— жест, звук, инстанция решают достоверность действия. Масштабные, как
говорилось раньше, "полотна" (или
иронически-"мануфактурные") о грандиозных событиях — Октябрьской
революции, гражданской войне, включая победы на трудовых фронтах, превращались
в холодные фейерверки бенгальского огня и оставляли зрителей равнодушными.
Событие приближается к зрителю, становится частью его мировосприятия через
психологическую достоверность и через точность примет быта. Не
натуралистическое правдоподобие — ничего не говорящая подробность, а точная
деталь, ставшая образом. Вот тогда-то и требуется от режиссера и актера знание
жизни, богатство ассоциаций, та наблюдательность, о которой говорил Эйзенштейн.
Вещь — предмет — образ. В спектакле МХАТ
"Воскресение" художник В. Дмитриев в деревенской сцене водрузил на
плетень валенок. Немировичу-Данченко такая деталь понравилась. Воодушевленный
одобрением мастера, художник поместил рядом второй валенок. Режиссер отменил:
"Один валенок — образ. Два — обувь".
Символический предмет — связка ключей в спектакле
"Правда хорошо, а счастье лучше". Ключи всегда у Мавры — на поясе
74
или в руке. Позванивает, поигрывает... И в финале они:
Мавра отделяет от связки самый маленький ключик и отдает его Платону — вот тебе
твоя власть. Остальное — моя..." Пластика В. Сошальской во многом
строилась от игры с ключами.
Шинель Акакия Акакиевича в гоголевской
"Шинели" — равноправное действующее лицо, так же, как череп Йорика в
"Гамлете".
Что может быть проще портфеля? А сколько претерпевает
изменений: в пьесе Марселя Паньоля "М-сье Топаз" скромный учитель
становится важным политическим деятелем. Эволюция его портфеля — от старого,
набитого грязным бельем, черствым батоном и тетрадями до элегантного кейса —
карьера вещи!
Портфель у комиссара Кошкина в "Любови
Яровой" в Малом театре в 20-х годах — нельзя было представить
монументального Садовского с портфелем, а в 60-х — В. Коршунов — разночинец,
может быть, студент, во всяком случае, стремящийся к знаниям, должен выходить с
потертым портфелем; между прочим, свой револьвер держит в портфеле...
Михаил Жванецкий приехал в Москву из Одессы. На
эстраду выходил с портфелем и вынимал из него отдельные листочки. Он достиг
славы, не сходит с экрана разных каналов, выходят его книги, он богат и знатен,
а портфель, как талисман, — всегда в руках. И те же листочки — творческий метод
не меняется.
Актер старшего поколения МТЮЗа Н. Деревицкий не
расставался с портфелем нигде и никогда. Ну, разве что когда играл господина
Бонасье в "Трех мушкетерах". Собрание в театре — Деревицкий сидит в
первом ряду, и портфель у него на коленях. Весь театр волновало — что же он в
нем держит?
Старая кожаная сумка госпожи Машен в романе Э. Золя
"Деньги" — кладбище акций и векселей, проходит через весь роман,
становясь символом наживы.
Заведующий кафедрой Брызгалов (М. Ульянов) в
телеспектакле "Кафедра" по повести И. Грековой всегда носит с собой
портфель-дипломат. Он все время приоткрывает его и заглядывает внутрь, роется в
его содержимом, как бы ища ответа на все волнующие его вопросы. Когда же
кто-нибудь невзначай приближается к Брызгалову, то он сразу же захлопывает свое
сокровище, опасаясь, что могут раскрыть заключающуюся в нем тайну. Так и осталось
неизвестным, что же было в портфеле спрятано: белье для бани или пачка доносов?
|
|
|