Замечательный актер Борис Андреевич Бабочкин пишет о
своей театральной юности, как в 1924 году он поступил в Театр им. МГСПС
(нынешний Театр им. Моссовета): "...я понял, что играть эти маленькие роли
можно очень хорошо, и даже больше, их необходимо играть очень хорошо, то есть с
предельной яркостью.
С моим сверстником и товарищем В. В. Ваниным мы
заключили секретное пари: кто уходит со сцены в любой роли без аплодисментов,
тот ставит другому бутылку пива. И нужно сказать, что мы мало в этот сезон
выпили пива. И он, и я уходили со сцены чаще всего под апло-
52
дисменты. Мы вгрызались в свои роли. Никогда, ни на
одном спектакле, ни в одном выходе мы не были размагничены, не собраны. Мы
выходили на сцену, как на ринг в решающем матче... Театр им. МГСПС был тогда
достаточно хорош, чтобы актеры могли безнаказанно нарушать рисунок спектакля.
Выжать из любой роли, из любого выхода максимум возможностей — вот что должен
сделать молодой актер правилом своей жизни"[9]. Как
удивительно точно, темпераментно, образно сказано! Вся дальнейшая творческая
жизнь Бориса Андреевича наглядно подтверждает его слова.
Культура театра определяется по мелочам — и эпизодам в
том числе, в первую очередь.
ЭПИЗОД — КАК ЭСКИЗ К БОЛЬШОМУ ПОЛОТНУ
Вспомните эскизы Александра Иванова к его огромному
полотну "Явление Христа народу". Голова мальчика, раба, по мнению и
любителей живописи, и искусствоведов, гораздо совершеннее тех же персонажей на
законченной картине, создававшейся много лет. А эскизы И. Репина к "Заседанию
Государственного совета"? Портрет Победоносцева, по признанию Николая
Павловича Хмелева, оказал большое влияние на создание актером образа Каренина,
ставшего одной из вершин актерского творчества ЗО-х годов.
В музее-квартире выдающегося русского художника П. Корина
одна из стен абсолютно пуста. Где-то сбоку, на небольшом листе бумаги, — эскиз
углем к будущей картине "Русь уходящая". А по другим стенам развешаны
эскизы — заготовки к этой картине, которой предстояло висеть на пустой стене.
Великой потерей для искусства оказалось то, что Корин не успел написать ее. Но
по эскизам — наброскам нищих, монахов, мастеровых, крестьян,
священнослужителей, мы можем представить себе мощность замысла.
(Спектакль — жизнь людей, картина их существования,
судеб, мыслей, быта. Эта картина состоит из отдельных мазков; отойдите подальше
от полотна, и вы увидите, как эти беспорядочные мазки организуются, сливаются в
единое целое. Каждый мазок — эпизод, судьба всего народа. Выньте из эпопеи
"Война и мир" Льва Толстого Платона Каратаева, Юродивого из
"Бориса Годунова" Александра Пушкина — получится иная картина!
Будем смотреть в лицо суровой действительности: да,
кому-то придется сказать сакраментальное "кушать подано!" В спектакле
А. Дикого "Тени" по Салтыкову-Щедрину в Театре им. Пушкина в
53
изысканно аристократическом доме неожиданно появляется
Слуга — пещерный человек, косматая громадина со звероподобным лицом. Я спросил
у Алексея Денисовича: "Что сие означает, как он попал в этот дом?".
На что режиссер резонно ответил: "Этот дом только сверху такой
великосветский, а внутри — животный мир, дикие кабаны. Вот кто они такие,
хозяева, только сверху припудренные".
"На всякого мудреца довольно простоты". На
репетициях шел, казалось, бессмысленный спор — Слуга в доме Турусиной носит
очки или пенсне? Бред! А в этом для актера и режиссера заключен образный смысл:
в очках — старый слуга, нечто вроде Фирса, в пенсне — "думает о себе
много", считает, что он ровня хозяевам, если не выше их, и относится ко
всем брезгливо, у него нет любви к дому, как у того, что в очках.
И все же, несмотря на все душеспасительные беседы,
молодые актеры не любят играть слуг. В Саратовском театре им. К. Маркса, о
котором я уже говорил, во время репетиции некоего спектакля режиссер придумал,
что слуга в доме — негр. Решение режиссера не обсуждается, на роль назначен
подающий надежды исполнитель. Премьера. Нужно гримироваться — но не хочется.
Понять актера можно. Тут сработала народная смекалка: он выходил в профиль к
зрительному залу и поэтому загримировал только левую половину лица. Но не
продумал, что, доложив о приходе гостей, он поворачивается и уходит, и зрители
видят девственно белую правую сторону его физиономии. Зрителей восхитил трюк
новатора-режиссера, за кулисами восторгу не было предела, и... актера уволили.
|
|
|