Режиссура — профессия не для слабонервных. Но знаю,
что крик — признак слабости, нужно сдерживаться, не нервничать. Некстати
вспомнил слова великого Павлова, утверждавшего, что торможение — истязание
нервной системы. Постоянное сдерживание может привести к инфаркту. Помните его
пример с собакой, которой не вовремя давали еду? Инфаркт!
Как-то занялся полезной, но часто безрезультативной
работой: выписывал из книг о бизнесе (сейчас их много!) некоторые правила
поведения, целиком применимые к режиссерам; они так и назывались: "советы
раздражительному человеку":
Не оставайтесь наедине со своими неприятностями.
Никому нет дела до ваших бед. Не вымещайте свое настроение на других. Не
впадайте в гнев — иногда нужно и уступить, для разнообразия. Нельзя
45
считать себя совершенством абсолютно во всем. Попробуйте
— может быть, поможет?
И последнее ...впрочем, может ли что-либо быть
последним в этом сложном мире театра? Конечно, в театре много бед, сложностей,
но все же театр — это
ПРАЗДНИК!
Театр существует во имя праздника творчества, встречи
со зрителями, которым мы несем свои сердца, свое умение, свою любовь. Может
быть, стоит вспомнить некоторые прекрасные, красивые обычаи — например,
выходить на поклоны в день премьеры! Недавно я присутствовал на премьере
замечательного спектакля, вместе со зрителями от души аплодировал актерам, и
вышел режиссер, в рабочем свитере, не очень выбритый, в грязных кроссовках. Но
ведь это же и его праздник, и актеров, вместе с ним много и старательно
работавших несколько месяцев! И режиссер для них тоже должен выглядеть празднично.
И, между прочим, для зрителей, пришедших не на рядовой спектакль! То же
наблюдал на общетеатральном празднике-вручении "Золотой маски".
Появились ведущие — он, в мятых брюках, конечно, нечищенных туфлях, даже дама —
ведущая, выглядела так, будто забежала на сцену между прочим, в уличных грязных
сапогах!
Но ведь театр — праздник!
"КУШАТЬ
ПОДАНО"...
Этими словами, как непослушных детей, пугают нерадивых
студентов, мечтающих об актерской карьере: "Вот будешь говорить
"кушать подано.." — и на этом помрешь!" В наши дни так говорить
уже неудобно, но горький смысл этой фразы все же остался в жизни.
В середине 1980-х годов в Москву приехал на гастроли
театр из Гамбурга, показавший пьесу Гёте "Клавиго". Все зрители и
даже критики обратили внимание на крошечную роль Слуги, чрезвычайно внимательно
и тактично приготавливавшего завтрак для хозяина и его друга. Играл старый
актер, очевидно, заканчивающий свою работу в театре. Или, что вполне возможно,
какой-нибудь технический сотрудник, выручавший театр на гастролях. Каково же
было наше удивление, когда мы узнали, что этот "технический работник"
— один из старейших и заслуженных актеров театра, активно выступающий в
репертуаре в
46
ведущих ролях; он лично выразил желание принять
участие в спектакле, чтобы своим присутствием создать нужную атмосферу на
сцене. Мы стали наблюдать за ним более внимательно, чем за молодыми, достаточно
профессиональными актерами, и восхищались его высоким мастерством: как актер ни
на секунду не выключается из действия, как любовно, незаметно поправляет камзол
хозяину, как предано смотрит ему в глаза, т. е. как активно, но не переключая
внимание на себя, принимает участие в жизни на сцене.
Русский театр всегда славился мастерами, умевшими и,
главное, любившими создавать из маленьких ролей-эпизодов сценические шедевры.
Замечательный актер начала XX века Владимир Давыдов вспоминает о начале своей
актерской работы: он встретился с известным провинциальным актером Николаем
Карловичем Милославским: "Вы кого играете?" ..Я едва мог
пролепетать: "Лакея, Николай Карлович!". "Это я знаю, — заметил
он мне, — но лакеи-то бывают разные. Графский лакей — одно, а ресторанный лакей
— другое дело; лакей из небогатого дома совсем не похож на лакея какого-нибудь
богача, равно как и выездной лакей ничего не имеет общего с лакеем, служащим в
барском доме у стола, а потому и письма каждый из них подает по-своему"[7]. Все
точно по методологии Станиславского!
|
|
|