Анализ любого сновидения убеждает нас: каким бы бессвязным,
нелогичным и хаотическим ни было сновидение, оно всегда питается запасами из
кладовых нашей памяти, в том числе и памяти фантазий, и памяти слов. То, что я
видел во сне, – все это когда-то прожило мое тело, или все это проходило в моих
фантазиях, но в других комбинациях и в разное время. Вот это-то и интересно –
существуют связи между прожитыми и осознанными чувственными образами и эти
связи могут оживать при благоприятных обстоятельствах.
Я слышу внутренним слухом слово "течет", и слово это
вытягивает из кладовой ассоциативной памяти образ реки (течет – вода – кран –
река). Река вызывает виденье деревьев на берегу. Деревья вызывают образ одной,
только мне памятной, березы.
Еще примечательнее – единство мысли и движения. Я думаю:
"Надо бежать". Эта мысль приводит к представлению, как я бегу, но тут
оказывается, что я уже бегу, – мысль неразрывна со всеми механизмами тела,
которые совершают движение. Мало того, выясняется, что я не только представлял
себе это в воображении, а что тело мое совершало определенные действия, только
в микроскопической дозе: двигались руки и ноги, участилось дыхание.
Так обнаруживает себя природа мысли. "Мысль – это рефлекс,
заторможенный в своей двигательной части, и всякая мысль есть слово в состоянии
начала мускульной деятельности", – так говорил И. М. Сеченов.
Н. М. Бехтерева в одной газетной статье ("Комсомольская
правда", 2. 01. 1978) пишет, что чрезвычайно интересные перспективы
открываются в познании загадок памяти. Всем привычно, как мы что-то запоминаем
и храним в памяти. А как вспоминаем? Почему мы не можем вспомнить чье-нибудь
имя или какое-нибудь название тогда, когда нам это нужно, и почему ответ
появляется в памяти, когда надобность в нем уже прошла?
Каков аппарат "считывания" памяти? – спрашивает Н. М.
Бехтерева и заключает, что этот аппарат нуждается в постоянных тренировках.
Даже так называемая зубрежка стихов, считает она, вовсе не такое уж
"тупое" занятие, как думают многие. Выучивание какого-либо текста
наизусть, тренировка в этом вырабатывают готовность аппарата считывания памяти,
способствуют умению быстро решить задачу и найти верный ответ.
Кладовые творческой памяти требуют – не забывайте о наших запасах,
возобновляйте их в своем воображении!
17.
ВНУТРЕННИЕ ВИДЕНИЯ И МЕХАНИЗМ ВНУТРЕННЕЙ РЕЧИ
О значении тренинга внутренних видений нужно говорить особо.
Актерам, писателям, художникам, всем людям образного мышления –
привычно обращение к внутренним видениям. Еще М. Ломоносов говорил:
"Больше всего служат к движению и возбуждению страстей живо представленные
описания, которые очень в чувства ударяют, и особенно как бы действительно в
зрении изображаются".
Приведем характерные примеры из области литературного творчества.
А. Н. Толстой: "Раньше записывал пейзажи, случаи, которые
наблюдал, и пр., но это мне ни разу не пригодилось: память (подсознательная)
хранит все, нужно ее только разбудить... Я стараюсь увидеть нужный мне предмет
(вещь, человека, животное)... Большая наука – завывать, гримасничать,
разговаривать с призраками и бегать по рабочей комнате".
Мы видим, что писательское перевоплощение в образ чрезвычайно
напоминает процесс актерского творчества. Приведем еще один пример.
Ольга Форш: "...прежде чем приступить собственно к писанию
романа или повести, мне необходимо их предварительно "просмотреть" до
конца. В тех случаях, когда у меня не хватает воображения и я вещь не досмотрю
на воображаемой сцене, я уже знаю, что, сколько ни бейся, художественной
убедительности в тексте не выйдет... Думается мне, что молодым писателям в
интересах чисто художественной стороны работы необходимо развивать воображение
и зрительную память. Они достигаются лучше всего путем "творчества из
ничего"".
Писательница предлагает заняться тренингом творческих восприятий
для повышения мастерства – отметим это для дальнейшего разговора, а сейчас
вернемся к внутренним видениям.
|
|
|