Добиться действия – частная задача, воспитать умение действовать –
общая. Программа же ставит частную задачу на место общей как итоговую задачу
первого курса, а общую задачу относит к частному моменту, к упражнениям на
беспредметное действие. Вероятно, здесь не просто случайная нечеткость
формулировок. Она идет от нечеткости позиции. А следствие такой нечеткости –
часто встречающееся в практике театральной педагогики "натаскивание на
результат". Когда не удается помочь ученику научиться действовать, тогда
"добиваются действия". Пользы от этого ученику – никакой!
Действование – естественный способ существования на сцене обученного
актера. Следовательно, конечная цель обучения актера – овладение сценическим
действованием, когда актер органически существует в условиях вымысла. Что же
касается задачи первого курса, то она, вероятно, может заключаться в изучении
сценического действия и постепенном освоении его через изучение и освоение
жизненного действия в сценических условиях. Но о тренировке отдельных актерских
навыков и умений в программе не говорится ничего конкретного, кроме благих
пожеланий в вводной части. Тренингу и муштре Станиславского не нашлось места в
программе, написанной с ошибочных позиций комплексности.
Стремление отделаться от актерского тренинга, представить его как
прошедший этап системы, несовместимый с творческим развитием системы на новом
этапе, сказалось и на известном обсуждении этой программы, состоявшемся на
совещании ВТО в феврале 1954 года.
В одном выступлении говорилось, со ссылкой на Станиславского, что
все элементы неразрывно связаны, что нельзя их отрывать друг от друга и что
комплексное знакомство студента с первичными элементами системы дает очень
положительные результаты. Второй оратор возразил, что если нельзя отделить один
элемент от другого, то можно его выделить. Выделить и последовательно изучать
элементы за элементами так, чтобы учащимся была ясна связь между элементами,
переход одного элемента в другой, взаимодействие между ними.
Заметим, кстати, что один выступающий говорит об "элементах
правильного сценического самочувствия", другой – об "элементах
системы", а в программе сказано об "элементах актерского
мастерства", хотя подразумеваются все те же "внимание, воображение,
свобода мышц и т. д.". Вот это "и т. д." особенно знаменательно.
Оно есть и в программе, и в выступлениях. Это – знак теоретической нечеткости,
если не свидетельство неосведомленности, поскольку в "Работе актера над
собой" есть полный перечень элементов и внутреннего, и внешнего
самочувствия.
Второй оратор подчеркнул "некоторый элемент полемики с
представителями той точки зрения, согласно которой следует с самого начала, с
первого урока, начинать правильное сценическое самочувствие в комплексном
виде". И добавил, что важно еще вооружить студента различными упражнениями
тренинга и муштры, которыми они могли бы заниматься самостоятельно, дома. Ведь
для того, чтобы себя муштровать, надо уметь это делать, поэтому студентов нужно
этому научить.
В третьем выступлении было упомянуто, что педагоги постоянно
проводят со студентами упражнения, о которых говорил Станиславский и которые
актер должен выполнять всю жизнь. Об "элементах" в этом выступлении
не было сказано ничего, за исключением одной фразы: "Если, скажем, актер
от природы легко овладевает органичностью поведения на сцене, а такие
встречаются, то зачем его мучить упражнениями на овладение соответствующими элементами
системы?"
Еще один выступающий, посетовав на то, что в педагогике существует
своеобразный формализм, когда "бесконечные сидения на упражнениях"
превращают их в самоцель, и на то, что "наши студенты слишком долго
общаются с несуществующими предметами ", рассказал, что в их училище
начинают обучение с тренировки внимания студентов. Как упражнение на внимание
практикуется там и этюд на память физических действий. Затем тренируется
воображение, и эта тренировка приводит студента к пониманию, что такое
предлагаемые обстоятельства, оценка факта, отношение к факту. А затем студенты
переходят к одиночным этюдам. Что же выявили все эти выступления?
|
|
|