Не скрываются ли здесь еще не разработанные педагогической наукой
новые пути и способы обучения? Не говорят ли нам поиски Леонардо и
Станиславского об их стремлении найти эти новые способы? Чтобы учить не на
глазок, а точнее. Чтобы планировать конкретные цели в развитии психофизического
аппарата каждого ученика и добиваться максимального результата.
Разве мы не делаем этого теперь? Разве не стремимся мы угадать
скрытые возможности каждого ученика и направлять их развитие, раскрывать
индивидуальность?
Да, стремимся. Угадываем. Направляем. Раскрываем. А нет ли у нас
инструментов более точных, чем интуитивное угадывание?
Поиски решения этой проблемы можно найти в педагогике
Станиславского. Его педагогические принципы и взгляды на методику воспитания
актера получили наиболее отчетливое выражение в рукописях последних лет жизни:
"К вопросу о создании Академии театрального искусства", "О
программе театральной школы и переходных экзаменах", "Инсценировка
программы Оперно-драматической студии" (условные заглавия эти даны
составителями 3-го тома собрания сочинений Станиславского).
"Как и чем помочь ученикам приобретать привычки, вытесняющие
недостатки их природы?" – спрашивает он в одной из этих работ и отвечает:
"Кроме девяноста девяти ваших товарищей, выполняющих обязанности
"гувернеров", у нас есть еще довольно активные помощники. Они тоже
постоянно напоминают ученикам во всех уголках школьного помещения о той же
работе по механизации отдельных моментов творчества ради разгрузки работы
внимания". Эти помощники – плакаты, на которых записаны очередные задачи
по "механизации" тех или иных частей творчества душевного и
физического аппарата.
Плакаты вывешиваются на несколько дней и сменяются плакатами с
другими заданиями. Содержание их – напоминание об отдельных недостатках тела
(вывернутые ступни ног, сгорбленная спина, сильное мышечное напряжение и т.
д.), речевого аппарата (вялая артикуляция, "жидкие" гласные, плохое
дыхание и т. д.), о недостатках в творческом самочувствии (недостаточно
активное действие, ленивое воображение, малозаразительное общение и т. д.).
Такой метод повторения пройденного и усвоения нужного помогает
приводить в соответствие общие цели обучения с психофизическими возможностями
каждого ученика. Это достигается, кроме плакатов, еще и тем, что все ученики
привлекаются к обязанности взаимного напоминания о сегодняшних задачах и
придирчиво контролируют товарищей. Но Станиславскому и этого мало! "О,
если б можно было, – пишет он на полях рукописи, – такие же плакаты повесить в
квартире каждого из учеников! О, если б ваши мужья, жены, отцы, матери, дети
сделались бы нашими сообщниками!"
Он не склонен к компромиссам. По-брандовски – "все или
ничего! " Все возможное – для приведения в соответствие творческого
аппарата актера с требованиями творческого процесса!
"Наладить непрерывное подсознательное, автоматическое
самонаблюдение может только привычка, а привычка вырабатывается постоянным
запоминанием в течение многих лет", – пишет Станиславский. Слова эти
позволяют назвать подобную тренировку тренингом самонаблюдения. Это первый вид
тренинга, служащий задаче "познать свою природу, дисциплинировать
ее".
Мы видим, что он состоит из двух разновидностей: в первой
самонаблюдению помогают плакаты и напоминания и актерское самовоспитание
проходит под постоянным контролем придирчивых "гувернеров", а вторая
разновидность такой тренировки не связывается с плакатами, состоит в воспитании
привычки автоматического саморегулирования путем постоянного самоконтроля.
"Основным методом работы театральной школы, с точки зрения К.
С. Станиславского, – пишет Г. В. Кристи, – является самостоятельная работа
самих учеников. Это значит: самостоятельное нахождение творческого материала и
создание этюдов, самостоятельная работа над собой по уничтожению физических и
внутренних недостатков (о чем говорится в разделе о плакатах), самостоятельное,
под наблюдением и контролем педагога, усовершенствование своих артистических
данных. Все школьные упражнения, по мысли К. С., должны постепенно входить в
индивидуальный туалет актера..."
|
|
|