На формирование системы несомненно повлияли и работы И. Сеченова
"Рефлексы головного мозга" и "Элементы мысли", в которых
великий основоположник русской физиологической школы показал, что в основе всех
сложных психических процессов лежат процессы физиологические.
Вероятно, не прошла мимо внимания Станиславского и книга одного из
виднейших театральных и литературных деятелей конца XIX века С. А. Юрьева
"Несколько мыслей о сценическом искусстве", вышедшая в 1888 г. Книга
эта давно является библиографической редкостью, поэтому мы вкратце рассмотрим
те из ее главных положений, которые созвучны с системой Станиславского.
Прежде всего в работах С. А. Юрьева (в общем-то склонного скорее к
театру представления, а не переживания) интересны его постоянные параллели
"искусство – жизнь", его попытки объяснить некоторые свойства
сценического таланта актера явлениями нормальной человеческой психической
деятельности.
Говоря о том, что "талант сценического артиста заключается в
перевоплощении своей личности в личность другого лица, и, притом,
художественно", – Юрьев замечает: "Каждому человеку, рожден ли он
художником или поэтом, или ни тем, ни другим, присуща способность под
воздействием возбужденной фантазии сливаться с внутренней жизнью другого человека
так, как если бы душа последнего становилась его душою".
Юрьев утверждает, что для определения существа таланта необходимо
следовать научным выводам не только эстетики, но и психологии и физиологии. В
попытках найти истоки творческой деятельности мозга он приводит много выписок
из клинических историй, связанных с явлениями неврозов, внушений, сомнамбулизма
и т. д. Он всюду ищет закономерности работы сознания и воли, убежденный, как и
Станиславский, что природа психической деятельности актера на сцене и человека
в жизни – едина и нужно постигнуть ее законы.
Юрьев пишет: "...природа сценического артиста должна быть
одарена сильной впечатлительностью, способностью удерживать надолго
впечатления, или восприимчивостью и сильною удобоподвижностью чувств, то есть
способностью быстро переходить из одного состояния в другое, и, наконец,
сильной энергией фантазии".
Рассматривая "такт" сценического артиста, он пишет:
"Будучи интеллектуальной силой, творчество артистического такта может
развиваться и возрастать, как всякая духовная сила. Прогрессивное развитие
такта совершается под влиянием прогрессивного развития трех сил: а)
теоретического мышления и положительных знаний, дающих нормы для творчества
таланта; б) понимания артистом своих художественных задач... и в) эстетических
и нравственных требований масс, воспринимающих результаты творчества
талантливого актера".
Это – главные положения книги С. А. Юрьева, показывающей
направление поисков русской прогрессивной театральной мысли к тому времени,
когда Станиславский начал свой путь в искусстве.
В 1910 г. журнал "Вестник Европы" (N 10) напечатал в
публикации П. П. Морозова черновой план статьи А. Н. Островского, посвященной
технике работы актера в связи с исследованием И. М. Сеченова "Элементы
мысли". Слова А. Н. Островского о необходимости новой театральной школы,
где актеров будут обучать "по Сеченову", прозвучали в те самые годы,
когда Станиславский приступил к внедрению своей системы.
Такова в общих чертах атмосфера, в которой рождалась система
Станиславского и создавались первые упражнения актерского тренинга.
Ясно, что попытки научно обосновать психофизиологические механизмы
тренинга не могли быть вполне удачными, поскольку они наталкивались на
характерную для тех лет разобщенность психологии и физиологии, хотя уже
существовали работы и Сеченова, и Павлова. Терминология тренинга (как и всей
системы) была неточной, часто противоречивой. Это объяснялось тем, что
современная Станиславскому психология, откуда черпались термины и их
объяснения, не всегда его удовлетворяла, он предпочитал книжной терминологии –
собственную, стремясь внести во все определения образный смысл, заражающий
воображение актера. Однако неясность исходных позиций при трактовке психических
явлений приводила к нечеткости, расплывчатости многих определений, таких,
например, как "освобождение мышц", "влучение и излучение",
"публичное одиночество" и др. "Внимание",
"сосредоточенность" трактовались вначале как общие состояния, не
связанные с действием.
|
|
|