Говоря о важности самостоятельных “заготовок”,
приведем один пример. Студентка, принимавшая активное участие в “Тувинском метеорите”,
Е. Басова, долгое время никак не могла
себя проявить в упражнениях на “характерность”. Обладая яркой внешностью
и небольшим ростом, она неоднократно пробовала играть древних старух, “странных”
женщин бальзаковского возраста, эстрадных див и т.д. Студентка пыталась
передать зрителю свое отношение к пародируемому объекту, но делала это почти
всегда грубовато, навязчиво. В результате на сцене появлялись плоские
необаятельные персонажи, часто крикливые и все “без изюминки” – внутренней
характерности, с явным перебором внешней. И, наконец, два маленьких “чуда”
вскоре произошли. Студентка показала музыкальную пародию “синхро-буфф” на
известного певца И. Николаева. Удивительно, но студентке практически ничего не
пришлось менять во внешности. Широкий костюм и обувь в стиле “юнисекс”, ее
длинные светлые волосы, зачесанные за уши, создали удивительно точную пародию
на манеру поведения “симпатяги-плейбоя”, упивающегося своим успехом.
Единственная внешняя деталь, усиливающая эффект узнавания и комизма, были
пышные пшеничные усы “a – la Николаев”, намеренно сделанные чуть больше и гуще,
чем носит сам певец.
Через
небольшую деталь студентка сделала этот персонаж “своим”, близким своей
органике. Почти такой же прием Басова использовала и в следующем номере
“Прогноз погоды”. Повторим, студентка очень невысокого роста, она пародировала
плавные, “зазывные” движения, с которыми телеведущие, смахивающие на фотомодели,
демонстрируют не только и не столько прогноз погоды в разных странах, но и
достоинства своих фигур и нарядов. Студентка усугубила этот эффект, раздеваясь
по ходу чтения прогноза до известных пределов, и фактически предлагала
“теле-стриптиз”. Это было очень точное, психологически выверенное попадание в
жанр пародии. Стоит отметить, что, несмотря на постоянную неровность исполнения
описанных зарисовок, оба номера вошли в спектакль. Как известно, характер не
может существовать вне действия, а оно, в свою очередь “выталкивается” глубоко
личным и выстраданным отношением актера к сценическим обстоятельствам,
сочиненным им самим же в такого рода спектаклях. Вот как об этом говорит В.Н.
Галендеев, много лет исследующий вопросы природы сценического действия:
“Станиславский накрепко связывает понятия “действие” и “воображение” Первое -
продукт второго, производное от него. Истина несложная, но часто предаваемая
забвению на практике. Действие интимно по своей природе. Оно возможно лишь от
собственного лица субъекта. Если бы не кто-нибудь, а я и только я, оказавшись в
данных “предполагаемых обстоятельствах”... Но актер способен поверить в
вымышленные обстоятельства, лишь окружив себя многими и многими “вымыслами воображения”.[49]
Репетиционный
процесс учебного спектакля такого рода имеет свои существенные особенности.
Дело в том, что отбор номеров и зарисовок для готовящегося спектакля не
заканчивается почти до самого его выпуска. Это доказывает опыт и “Огонька на
Моховой”, и “Тувинского метеорита”, и показанного на экзамене режиссерского
курса Ю.М. Красовского в мае 2003г. представления “Клоунада” и многих других
постановок. Зарисовки, поначалу казавшиеся удачными, в ходе доводки на
репетициях, уступали место другим. Это связано не только и не столько с
желанием педагогов “предъявить товар лицом”, но с тем, что многие студенты
довольствуются тем, что, добившись “узнавания” в своих характерах, перестают
“расти” в них. Тому бывают самые разные причины. Часто это связано с борьбой
актерских самолюбий, когда замечания педагогов студенту – “лидеру”
воспринимается им как попытка творческого давления. Часто это обычная лень неофитов,
сделавших удачные пробы и не старающихся продвинуться в своем развитии. Иногда
причина в неверном направлении развития упражнения, предложенном самим
педагогом. В репетициях учебного спектакля такого рода следует, как нам кажется
учитывать четыре важных психологических принципа работы:
|
|
|