Контактная информация
Школа актерского мастерства и режиссуры

Санкт-Петербург
E-mail:


Наши партнеры

Поиск по сайту

Гений настолько поражает своей работоспособностью и настойчивостью, что некоторые даже считали это глав­ным отличительным его свойством. Одни говорили: «Ге­ний, это — терпение»; другие: «Гений, это — внимание». Однако, нельзя такое сложное явление, как гений, опре­делять одним понятием, как бы оно ни было остроумно, — оно не полно и, значит, — ошибочно.

Б. Вдохновенье и труд

Проблески дарования — удачно брошенный камень, вовре­мя и ловко сделанный прыжок или удар, удачно сказан­ное слово, молния счастливой мысли — это бывает со вся­ким. И может быть, действительно, не что иное, как проблескивание высших способностей. Это дают о себе знать задатки. При другом к ним отношении они могли бы раз­виться до талантливости. А в соединении с некоторыми из описанных нами качеств — могли бы доводить до та­ких высоких степеней подъема, какие были, например, у Мочалова.

Могут сказать: «Ну, батенька, договорился! Если вы серьезно собираетесь сделать из каждого актера — Моча­лова, и из каждой актрисы — Ермолову, так значит, наив­ный вы человек, или фантазер и мономан... Не все у вас дома... И читать вас больше не стоит!»

Читать вы дальше все-таки будете. Не сегодня-завтра, а развернете книгу — интересно: чего же все-таки дальше нагородил этот безумец.

А безумства тут и нет никакого. Прежде всего, не из каждого актера есть смысл делать Мочалова. Хоть золо­то есть в песке каждой реки, какой угодно, но для того, чтобы получить его на один червонец, придется затратить столько времени и труда, что этот червонец обойдется в тысячу, а то и больше рублей.

Что же касается возможности сделаться великим акте­ром (в его плане, конечно) — вспомните первоначальные беспомощные, ничего не обещающие упражнения Стеши, а затем их триумфальное завершение.

Кроме того, все почему-то думают, что вдохновенье Мочалова появилось сразу, ни с того ни с сего, — так: здо­рово живешь! А ну-ка, подумайте о том, что отец его был актером, хоть и не первоклассным, но любящим свое ис­кусство, что жил чуткий и тонкий ребенок среди актеров и в самой гуще театра, что ежедневно бывал на репети­циях, на представлениях... что (благодаря самообману театра) всё ему представлялось гораздо более совершенным и прекрасным, чем это было на самом деле... что ощуще­ния аплодирующей, взволнованной толпы давали ему ощу­щение человечества... славы...

Всё это такие условия для появления и развития энту­зиазма, что лучше и не придумаешь. Не было школы, ко­торая могла бы помочь в развитии таланта, но зато не бы­ло школы, которая могла бы и навредить. Было так: есть хорошие актеры (хотя бы тот же Щепкин), смотри, учись. А в общем, играй, как хочешь, — на собственный страх и риск. Отвечай за всё сам.

Это влекло за собой огромную ответственность и ту дерзость и героизм, которые электризовали все силы, и фи­зические, и психические.

То же самое и с Ермоловой. Отец — суфлер, и, сидя ря­дышком с ним, из суфлерской будки, она ребенком смо­трела на все чудеса театральней стихии, видела совсем-сов­сем близко сильных крупных актеров, — а сзади слышала дыхание толпы и восторги ее. А дома — опять разговоры о театре...

Прибавьте ко всему этому «глубину души и пламенное воображение» да «ум актера», который прекрасно разби­рался как в пьесе, так и в каждой фразе роли, — вот, на­бралось, пожалуй, уж и достаточное количество условий для вдохновения артиста.

«...в те незабываемые вечера, когда он приходил в театр, чувствуя себя... владыкою и вождем, все его товарищи по сцене тотчас же невольно ощущали это задолго до начала представления. Мемуаристы рассказывают, что тогда за кулисами все ходили чуть не на цыпочках, боялись попасть­ся на глаза Мочалову, который был величественен, сосредо­точен и значительно молчалив, а в его взоре сверкали от­блески назревшей в его душе и готовой разразиться бури.

<...> И когда Мочалов появлялся на сцене и начинал роль — тогда словно электрическая искра пробегала по за­лу театра, и не было предела той духовной власти, с ка­кою великий артист-трибун уносил сердца зрителей далеко-далеко от всех мирских попечений в возвышенную область своих пламенных душевных порывов. Тогда и актеры и зрители, все без различия, сливались в неудержимом экс­тазе, следя с затаенным дыханием за могучими вибрация­ми титанической души гениального актера»38.

Читать далее...

Актеры
Режиссеры
режиссеры
Композиторы
композиторы