Потеряй она на секунду эту власть и спокойствие — конец!
На полном ходу она поднимается на стул... Встает на него ногами... Качается, стоя на нем... Затем встает на руки — качается в этом положении...
Невозможно смотреть без замирания сердца! Как можно это делать? Как дойти до этого?
Что-то она делала там еще — не помню...
Трапеция качается тише, тише... встает на месте, и акробатка камнем скользит по веревке вниз.
Цирк бесновался, цирк вызывал кудесницу чуть ли не десять раз.
Я попросил у соседа программу: «Баланс на трапеции — госпожа Герцог? »
Так это, значит, Стеша? «Герцог, скарррэй, подушки!» Это, значит, ее, вот эту самую, звали тогда, лет семь тому назад? Вероятно, она была служанкой у этих акробатов.
Опять бинокль... Да, да — она! Это та самая «невзрачная девушка». Только многолетняя борьба с собой, ежедневная игра с опасностью, риск, непреклонное «хочу», успех, сознание своей силы — всё это сделало значительным, своеобразно красивым и почти неузнаваемым ее лицо.
Вот что значит упорный труд. Вот как воспитаны и перевоспитаны инстинкты и способности. Вот как вызваны к жизни и развиты до предела чувства, обычно человеку совсем и не свойственные.
Нет ли тут чего подобного тому, что было у Следопыта и у жонглера Каро? Ведь едва ли здесь, как при трех и четырех шариках, достаточно «хорошо собранного внимания». Тут тоже что-то вроде десяти шариков, да вдобавок еще смертельная опасность.
И всё преодолела энергия, терпение и верная работа!
I. Гений с объективной точки зрения
Многим может показаться, что требования к художнику здесь предъявляются такие, что удовлетворить им может только гений.
Да и в пример приводились всё время: Рафаэль, Леонардо, Пушкин, Бальзак, Данте, Микеланджело, Ермолова — гении.
Выходит, что художником, очевидно, может стать только гений?
Да, не будем бояться довести до логического конца свои мысли: для создания крупного художественного произведения, сила которого сохранилась бы на целые века и крепла бы от века к веку; для совершения целого переворота в своей области (искусства, или науки, или жизни); для преодоления своих собственных слабостей и несовершенств и, в частности, для приобретения в своем деле такой техники, т. е. тонкости, чуткости и уверенности, которая равнялась бы технике Стеши, в ее деле... для всего этого нужны огромные усилия всех высших качеств художника, а это уже гений.
Конечно, маленькие произведения искусства, близкие к совершенству, тоже, вероятно, придется отнести к художественным. Но, если быть достаточно проницательным и строгим, нетрудно обнаружить в них то или другое упущение, слабость, ограниченность и вообще — недотяжку. Так что кое-что от художества в них есть, иногда даже и порядочно, но они — не совершенство.
Спустить требования легко. Но надо ли? Не наоборот ли?
Гений!.. ?!. Ну, да, гений, А чего ж бояться? Слово страшит? Если бы вы посмотрели на то, что делала Стеша на трапеции под куполом цирка, да заглянули бы поглубже (через бинокль) в ее страшные потусторонние глаза, — вы без всяких колебаний сказали бы, что в эти мгновенья она гениальна. Да так оно и есть.
Что такое гений?
Разное, в зависимости от точки зрения.
С объективной точки зрения, если судить по плодам его деятельности: создатель великих произведений, открыватель новых принципов, указыватель новых путей, безошибочный предрекатель будущего.
Таким образом: 1) он создает объективно великие совершенные вещи, нужные человечеству; 2) в его произведениях ничто не стареет, а наоборот: делается всё ближе и ближе человечеству, глубже и глубже, понятнее и понятнее. Если дело касается науки и изобретения — вроде паровой машины Уатта, — то не стареет принцип. Старая машина Уатта смешна и жалка, но принцип ее все тот же.
Как и почему открывает он новое?
Доходя до грани совершенства, он не успокаивается и идет дальше и переходит за грань. А тут открываются новые горизонты и пути — это неизбежно.
Верно ли оценивают современники его дела?
Шагнув слишком вперед, он чаще всего непонятен современникам и воспринимается ими, как сумасшедший, сумасброд и опасный бунтарь.
|
|
|