Контактная информация
Школа актерского мастерства и режиссуры

Санкт-Петербург
E-mail:


Наши партнеры

Поиск по сайту

Эти актеры тоже не бывали везде и всегда на такой вы­соте. Ну и что же? Разве можно смущаться тем, что у Лео­нардо тоже не все картины так волшебно живы, как Лиза, что у Рафаэля, хоть и много прекрасных картин, но не все они могут сравняться с Сикстинской Мадонной.

Пример надо брать не с худшего, а с шедевров.

Почему же как режиссеры, так и актеры, вместо того чтобы использовать данную им природой способность жить, — всячески глушат и связывают у себя эту способ­ность и ограничиваются дрессировкой и выучкой?

Да просто потому, что способность жить — это еще не всё.

Это только материал, из которого предстоит создать художественное произведение. Материал, которому надо уметь дать верное направление.

Если же вспомнить всё, что сказано о противоестествен­ности условий сцены, то станет вполне понятно, что способ­ность жить (как мы живем в жизни) еще не покрывает со­бою всех требований жизни на сцене перед публикой. Тут нужна своеобразная и специальная психическая техника.

Некоторым, особо одаренным людям, многое от этой техники дается с детства. Но таких очень мало. Большин­ство же нуждается в прохождении специального сложно­го курса воспитания и тренинга. А без этого их способ­ность «жить» — в противоестественных условиях сцены об­ращается против них же.

Вот и делается более простой и более практический вы­вод: уничтожить, во избежание всяких бед, эту способ­ность, выключить ее и превратиться в машину, заводную куклу и граммофон. Это, по крайней мере, не подведет.

Конечно, когда актер не умеет творчески жить на сце­не, — ничего другого не остается делать, как искать наи­более верную и выразительную форму его поведения на сцене. Искать, найти и фиксировать эту форму; выучить ее, задолбить.

Если форма выразительна, найдена со вкусом и дела­ется с некоторым добавлением чего-то похожего на правду (для этого есть специальное выражение: если форма «оправ­дана»), то вот спектакль на двух-трех представлениях мо­жет даже производить впечатление правдивого и живого.

Надо все-таки знать, что действие такого искусства весьма ограниченно.

И не в нем будущее театра.

Будущее театра в другой актерской технике (подразу­меваю психическую — душевную технику), а также и в дру­гой технике и в другой устремленности режиссуры.

Роль должна быть выношена и выращена так, чтобы она могла меняться всякий день, в зависимости от сего­дняшнего душевного содержания актера и от партнеров.

Спектакль и вся его атмосфера должны быть в полной зависимости от актеров: при одних исполнителях — он один, при других (в этом же театре) он должен быть иным.

Главное же, необходимо так создавать всю форму спек­такля, чтобы она могла меняться каждый день! Чтобы спектакль не коснел, не «заштамповывался» (т. е. не ме­ханизировался), а развивался бы, рос, обогащался, стано­вился все более и более многогранным, более и более тон­ким и совершенным в своей правде и живости.

6. Художественное произведение и вечные идеи

«Бога ради, дайте мне какую-нибудь тему», — умолял всех своих знакомых Гоголь, — и я обещаю вам, я чувствую, что напишу комедию смешнее чёрта!»24

Пушкин рассказал ему анекдот о том, как провинци­альные чиновники приняли случайно застрявшего в горо­де молодого человека за высокую особу, и Гоголь пишет «Ревизора».

Что же из этого получилось? «Комедия, смешнее чёр­та»? И только? Смешное там есть, смешного много, но глав­ное там совсем не в смехотворности; получилась злая и бес­пощадная сатира на весь уклад нашей тогдашней россий­ской жизни. Получилась революционная, бунтарская по тем временам пьеса. Да и теперь она не утратила этой сво­ей остроты. На долгие времена остался всечеловеческий образ Хлестакова — враля и пустого человека.

Художник вначале совершенно не думал ни о чем по­добном. «Комедия смешнее чёрта» — вот что привлекало его. А начал писать и само собой написалось и другое — большое и глубокое.

Сервантес, приступая к «Дон Кихоту», в первую оче­редь хотел высмеять ненавистные ему рыцарские романы. Начал писать некоего дурачка и горемыку, некоего неда­лекого, со слабыми мозгами фантазера, который совсем свихнулся от чтения этой превыспренней литературы. На­чал писать такого... А что ж получилось дальше?

Читать далее...

Актеры
Режиссеры
режиссеры
Композиторы
композиторы