Контактная информация
Школа актерского мастерства и режиссуры

Санкт-Петербург
E-mail:


Наши партнеры

Поиск по сайту

Окружающие меня актеры — тоже не актеры, а — или мой брат, или мать, или отец, или жена...

Зрителей (хоть я отчетливо вижу и знаю, что все они тут и смотрят на меня) я видеть не должен. Или, во вся­ком случае, должен делать вид, что их я не вижу. И вмес­те с сослуживцами-актерами я должен сейчас разыграть перед ними целую историю.

Причем надо по-настоящему входить в роль, волно­ваться, жить.

А слова не мои — слова чужие... все их я знаю зара­нее... И действия, и события тоже все заранее установлен­ные... (чего в жизни никогда не бывает).

А сцена — это не сцена, а — то комната, то лес, то по­ле, то замок, то дворец... А время тоже не время, а так — одна фикция — в какой-нибудь час, а то и меньше, про­ходят десятки лет — целые жизни...

Противоестественностей так много и они не только при­кладываются одна к другой, а множатся одна на другую! И получается целая гора таких, ни с чем не сообразных, требований и положений. Вот и вертись тут, ищи правду!

Уж никак не человеческий, а только сатанинский мозг мог придумать такую удивительную машину. Всё в ней ложь и ложью погоняет, а говорят: давай правду! Не ври!

Мудрено ли, когда среди всей этой адской неразбери­хи мелькнет хоть что-то похожее на жизнь, хоть тень правды — вдруг, например, покажется, что я разозлился или расчувствовался по какой-то химерической причи­не, — мудрено ли, что это кажется уже чудом — светлым днем среди непроглядного мрака. И думаешь: вот она правда!

И будь она хоть самая неполная, только отдаленно на­поминающая жизнь и правду, — посчитаешь ее за настоя­щую. Будешь искать ее, радоваться ей... Решишь, что это она-то и есть «художественная творческая правда».

Какая еще другая может быть в этой дьявольской те­атральной сумятице?

2. Почему так трудно попасть на правду?

Если же актер так легко не успокаивается, — или если ус­покоиться ему не дает придирчивый режиссер, — и при­ходится вопреки всему все-таки искать и правду и подлин­ность, то и актер и режиссер обрекают себя на трудное дело, почти подвиг.

Когда кругом только одно противоестественное, то в этих условиях жить естественно кажется совершенно неве­роятным.

Мне пришлось присутствовать на одной очень мучитель­ной репетиции, когда и режиссер и актер выбивались из сил, стараясь найти подлинную правду. Что ни делал ак­тер — режиссер был недоволен. Он хотел достичь совер­шенства. «Не верю!», «Это не правда!», «Ищите прав­ду!» — требовал он. И вот измученный своими неудачами, актер дошел до высшей степени раздражения и на себя, и на режиссера, и на театр. «Что вы! — наконец закричал он, — что вы требуете от меня!? Сунули меня в печку, по­садили в огонь и требуют, чтобы я тут нормально ды­шал... наслаждался!.. Что я вам? Даниил и три отрока?!»

Такой враждебной и чуждой стихией представляется ог­ромному большинству актеров воздух сцены.

А когда что кажется явно невероятным, то мгновен­но, откуда ни возьмись, вырастает хоть и невидимая, но от­четливо ощутимая психологическая стена между мною и тем, чего хотелось достичь и что казалось таким близким и легко доступным.

Стена эта — тормоз. И настолько он непреодолим, что кажется, жить нормально, как это мы делаем ежечасно и ежеминутно, жить в этой недоступной стихии — нечего и пытаться! Это только смешно! Так же смешно, как смешно пытаться пройти сквозь эту каменную стену. Жить нельзя. А вместе с тем, нужно что-то такое там делать, чтобы получа­лось, что я будто бы как живу. Делать это нужно не для меня, а для тех, кто пришел смотреть на меня, — для зрителей.

Что же именно делать? Фактически — условия проти­воестественны... Невольно применяясь к ним, и актер ищет противоестественных приемов и противоестественных пу­тей. Он старается «как бы жить»...

Старается как бы чувствовать, волноваться, старается сделать вид, что он заинтересован тем, что происходит на сцене, что он слушает слова партнеров... Старается изоб­разить своим лицом, своим голосом, своим телом того че­ловека, какого он играет («образ»).

Что же еще можно делать в этих противоестественных условиях, как не выжимать из себя противоестественное «переживание»? А не хочешь этого — превращайся в ак­тера-механиста: механически, без всякого «творчества», копирующего всякие проявления жизни!

Читать далее...

Актеры
Режиссеры
режиссеры
Композиторы
композиторы