Контактная информация
Школа актерского мастерства и режиссуры

Санкт-Петербург
E-mail:


Наши партнеры

Поиск по сайту

Искусство ли всё это? Не одно ли физиологическое растравливание ран?

Есть много и других способов для создания успеха и привлечения публики. И все это называется театром... ис­кусством.

13. Итоги и выводы

Подведем итог и сделаем некоторые неизбежные выводы. Всё вместе взятое: и самообман в театре, и дилетантство, и ремесленный профессионализм, и шарлатанство, и зло­употребление режиссерским правом, и понижение требо­ваний к талантливости и силе актера, и освобождение ак­тера от ответственности, и фокусы ловких спекулянтов, и, наконец, школа, которая выросла для воспитания именно такого актера — не «героя», не ответственного художни­ка, а послушной марионетки в руках постановщика, — всё это ведет искусство актера к неминуемой деградации и умиранию. А вместе с его смертью умрет и сам театр. А режиссер... чем он рискует? Перекочует в кино. Если не принять каких-нибудь экстренных мер, то так именно и будет. Такие хрупкие вещи, как бельканто, как высшее искусство, сами за себя сражаться не умеют — они гибнут, их теснят, затаптывают более грубые, более дешевые, за­то более ходкие товары.

И так было во все времена. Если когда и существова­ло истинное искусство — поищите, и вы найдете какого-нибудь сильного мецената, который защищает, поддержи­вает, помогает, кормит художника. И не будь его — ни­чего бы не было. Художник не выжил бы (да сколько и погибало!) и ничего бы не создал.

О каких же экстренных мерах можно говорить в на­шем деле? Перво-наперво — создание театра, рядом с ко­торым поблекли бы и сразу обнаружили всю свою фальшь все описанные подделки под искусство.

Второе дело — создание школы, где воспитывались бы по строго проверенным методам актеры подлинного твор­ческого переживания.

Третье дело (единовременно с первым) — создание на­учно-исследовательской лаборатории для проверки и усо­вершенствования уже существующих (найденных) методов и для открывания новых.

Всё это должно представлять из себя нечто единое — некий театральный заповедник.

Вероятно, впрочем, он будет интересен не только для театрального искусства, а и для науки о психике человека.

Другая мера: художественный контроль над театрами. Сомнительно, чтобы можно было контролировать их вез­де и всюду: не найдешь достаточного количества соответ­ствующих этой цели «инспекторов» и консультантов. По всей вероятности, это не реально. Но вместе с тем нужда в этом насущная.

По крайней мере в центре нашего театрального искус­ства это сделать можно и нужно.


Вторая часть
ПРАВДА И ЕЕ ПОДДЕЛКИ

Отдел первый
ПРАВ
ДА

1. Искусства еще не было, были только проблески

Может показаться подозрительным: Мочалов, Ермолова, Дузе, Леонидов... одни покойники... а не признак ли это подряхления?

Стареющим и выживающим из ума всегда кажется, что в прежние, в их времена все было лучше. Вот и автор на каждой странице вздыхает: «Доброе старое время! Вот тогда было искусство. А теперь не то, искусство пропало».

Нет, я не думаю так, мои молодые коллеги. Я не ду­маю, что искусство было, да пропало. Я думаю, наоборот, что искусства, как прочного завоевания еще никогда не бы­ло. Были отдельные взлеты, были Праксители, Рафаэли, Паганини, Моцарты, Бетховены, Гаррики, Мочаловы, Ер­моловы, Садовские, Стрепетовы, Олдриджи... Они про­летали над миром, как сверкающая комета, озаряли на ко­роткое время нашу тьму, и опять скрывались, оставляя по­сле себя одни недоумения.

Правда, после каждого такого озарения искусство не могло остаться всё на той же точке, оно сдвигалось. Но сдвиг этот был чрезвычайно мал. И касался он боль­ше всего самых грубых законов искусства. На западе, на­пример, после Гаррика, а у нас после Мочалова стало уже безграмотным играть трагедию при помощи фальшивой декламации, завывания и картинных поз.

Понадобилась правда, искренность, естественность. Это сдвиг, но отсюда еще очень далеко до ослепляющей мочаловской, гарриковской, ермоловской и других подоб­ных правд.

Понять, что в трагедии надо быть правдивым, — поня­ли. Упустили из виду только одно обстоятельство: у ис­тинных трагиков кроме простоты была еще и сила. Она же вообще редчайшее качество. Тут ее во всяком случае не оказалось. И когда, в погоне за правдой и естествен­ностью, некоторые театры объявили вредным всякий, ка­кой бы то ни было пафос, и начали играть трагедию по-будничному, «по-простому», — получился большой кон­фуз: величественный, высокий строй трагедии разрушился и получилась бытовая драма, а местами даже... нечто вро­де мещанской беседы за чайком... «простота» обманула, не оправдала себя.

Читать далее...

Актеры
Режиссеры
режиссеры
Композиторы
композиторы