Контактная информация
Школа актерского мастерства и режиссуры

Санкт-Петербург
E-mail:


Наши партнеры

Поиск по сайту

Если же и тут неудача, — они, как партнер, выходят вме­сте с актером на подмостки и — хочет не хочет — увлека­ют его силой своего темперамента и своей искренностью.

Такие режиссеры — сердце и мозг театра. И какое серд­це! Какой мозг! Они создавали чудеса. Они высекали огонь из самых твердых, каменных душ...

В несколько ослабленной — или значительно более осла­бленной степени это же проделывали и некоторые из уче­ников этих больших вдохновителей художников. История театра назовет нам и других подобных им. Не мое дело пе­речислять их. Хоть и было-то их совсем не так уж много.

Их высокая культура, их огромная творческая сила да­вали этим режиссерам небывалую власть. Они стали нео­граниченными монархами в театре. Мало того, сила их лич­ности и успех дела были таковы, что влияние их распро­странилось далеко за пределы их собственного театра: они так высоко подняли авторитет режиссера, что теперь во всех театрах без исключения режиссер, каков бы он ни был, считается главным лицом.

Не всегда и не везде он поднимает театр на большую высоту — не всякий может стать по своему желанию ве­ликим человеком, — но зато везде он пользуется добыты­ми для него привилегиями: он истолковывает пьесу, он предписывает, как надо играть ту или другую роль, он тре­бует от актера точного выполнения придуманных им мизансцен... Словом, он неограниченный диктатор и законода­тель. И именуют его не как-нибудь, а — «автор спектакля».

Если он талантлив, если стремится к подлинному ис­кусству и при этом достаточно вооружен нужными знани­ями в своем деле, то это его исключительное положение дает ему всё, что нужно для проявления его творческой силы и для осуществления его художественной мечты: до­рога открыта и ни с чем бороться нет надобности.

Но если в том или в другом отношении он слаб, то власть его и неограниченная свобода приводят к печальным ре­зультатам.

Большею частью такие режиссеры представляют из се­бя сильную волевую личность. Даже агрессивную. И чем меньше они знают, и чем менее одарены, тем они агрес­сивнее. А так как, от нечуткости к актеру и от малой сво­ей осведомленности, требования их к исполнителям боль­шею частью противоестественны и вызывают явный или скрытый протест актера, то, чтобы не потерять своего до­стоинства и не уронить авторитета, — они принуждены прибегать к крайним мерам: да будет так! И никаких воз­ражений, разговоров и вопросов!.. Я режиссер, я всё знаю, я — всё!

Ждать, чтобы при такого рода руководстве и режиссу­ре актеры играли хорошо, нет никакого основания. Так оно и получается. Актер занят точным выполнением вся­ких чуждых его душе «заданий», возложенных на него все­сильным режиссером, и ни о его творчестве, ни об интуи­ции, ни о свободе не может быть и речи.

Большею частью и в отношении постановки и верного разрешения пьесы эти предприимчивые люди нагружают ошибку на ошибку. Делается это из желания поставить поярче, похлестче или позлободневнее, и по другим подоб­ным же мотивам, какие никогда не соблазнят истинного ху­дожника. А главное — это происходит от малой одаренно­сти и от этой неограниченной свободы, с какой они имеют возможность делать всё, что только их душеньке угодно.

Можно бы, кажется, возразить на это: как же так? Ну, а публика, зрители? Они же не пойдут на такой спектакль. Пойдут! Да еще и вас тащить будут. Им ведь понравится — они сами от себя добавили всё, чего там не было.

А досужие критики усмотрят тут новое открытие, сме­лое художественное толкование автора и образов действу­ющих лиц... Это ведь только истинный знаток театра ви­дит всю беспросветность такого рода спектакля и всю зло­вредность его для развития и роста искусства. А другие не замечают. Тем более, что режиссеры такого рода очень хорошо умеют обставить всю внешнюю сторону спектак­ля — его оформление, его блеск... Все чистенько, гладень­ко, точно, как механизм, все без задержек и так стреми­тельно, что и подумать некогда. Где же тут разбирать зри­телю — плохо ли, хорошо ли!

Разве в другой раз придешь, когда пьесу уже знаешь, фокусы все видел... тогда, пожалуй, заметишь все эти склейки и нитки и щели — ой, что-то, мол, сегодня не то! Ну да ведь на второй, а тем более на третий раз и даль­ше, обычно не загадывают. Важно ударить одним разом.

Читать далее...

Актеры
Режиссеры
режиссеры
Композиторы
композиторы